Олег Суворов - Красотки кабаре

В ноябре 1914 года, во время наступления русских войск на Краков, прапорщик Терлецкого пехотного полка Сергей Николаевич Вульф был тяжело контужен и отправлен в тыл. Через полгода его выписали из госпиталя, признав негодным к военной службе. После этого он вернулся в Петербург, сотрудничал в нескольких либеральных газетах и преподавал в университете историю западноевропейской литературы.

Октябрьский переворот 1917 года Вульф встретил в Москве, где гостил в семье своей младшей сестры, бывшей замужем за одним из активных деятелей кадетской партии. Именно муж сестры, узнав об арестах, проведенных петербургскими большевиками среди членов его партии накануне ноябрьских выборов в Учредительное собрание, настоял на том, чтобы вся семья перебралась в Крым. Уже там, в зависимости от складывающихся обстоятельств, можно было решить – стоит ли навсегда покидать пределы России.

Однако по пути в Крым, на Украине, поезд был остановлен и разграблен бандой крестьян, возглавляемых местным «батькой». Во время нападения Вульф получил тяжелый удар по голове и потерял сознание, а когда очнулся, то обнаружил, что остался совсем один.

Звездная декабрьская ночь, два отцепленных и подожженных вагона, трупы, валяющиеся на снегу, и несколько бродящих между ними собак.

В этот момент на него и снизошло то самое, долгожданное озарение, которое в прошлом веке испытал в египетской пустыне Владимир Соловьев. Насколько же ничтожны все эти злобные человеческие страстишки перед бесконечной невозмутимостью Высшего разума! Людские поколения сменяют друг друга, подобно приливам и отливам, никак не затрагивая высший смысл всего существующего, уразуметь который можно лишь тогда, когда настроишь свою душу должным образом, переплавив ее в камертон незримых божественных струн.

Вульф наконец-то сумел твердо ответить «нет» на тот вопрос, который уже давно его мучил. Вопрос был таков: «Неужели все те представления о Высшем разуме мироздания, которыми тешило себя человечество на протяжении тысячелетий, – это всего лишь жалкие выдумки человеческого „Я“, находящегося в костяной коробке, заполненной слизью, именуемой мозгами?»

Это «нет» нельзя было обосновать никакими логическими доводами, но зато именно в нем таились невиданные духовные силы, позволяющие их обладателю обозревать человеческую историю почти так же, как случайному лесному прохожему наблюдать за копошащимся у его ног муравейником.

Нет, это невиданно радостное удовлетворение не может обмануть – он обрел то, что искал, и теперь может спокойно относиться ко всему земному и тленному, поскольку отныне будет жить не ради временных забот, а ради Вечного.

Вульф поднялся и, пошатываясь, побрел по рельсам обратно. Лишь через два месяца он сумел добраться до Петербурга. И то, что ему удалось преодолеть этот смертельно опасный путь через охваченную безумной смутой страну, стало для него лишним подтверждением найденной истины – если жить ради высшего смысла, то твоя жизнь будет продолжаться ровно столько, сколько тебе отпущено на его постижение, и никакая случайность не сможет здесь ничего изменить!

Минуло четыре года. 16 августа 1922 года Сергей Николаевич Вульф в числе других представителей русской интеллигенции был арестован Петроградской ЧК.

– Но за что? – первой воскликнула Берта, которая вместе с матерью увлеченно слушала рассказ Вульфа. Разговор происходил в ресторане, во время обеда.

– Ну, милое дитя, – усмехнулся он, – этот вопрос надо задавать не мне, а господину Ленину и прочим «товарищам». Впрочем, с философской точки зрения ответ не составит труда. Мы, то есть либеральная интеллигенция, и господа коммунисты исповедуем разные ценности. Для них главная ценность – это цель, для нас – средство.

– Что вы имеете в виду? – переспросила Эмилия.

– В данном конкретном случае цель коммунистов – это переустройство общества на тех началах, которые им представляются справедливыми, а главная ценность либералов – это свобода как средство достижения поставленных самому себе целей. Впрочем, и цели и средства могут быть иными, поэтому дело здесь именно в том, что из них является главной ценностью. Если главная ценность – это некая твердо установленная цель, то человечество уподобляется стаду, гонимому к этой цели умелым пастухом. Если же главная ценность – это средство, например свобода, то ценность личности определяется результатом собственных усилий, тем, насколько достойные цели она выбирает и насколько успешно их достигает. В этом случае каждая человеческая личность имеет ценность сама по себе, а в коммунистической системе ценность личности определяется тем, насколько преданно она служит данной цели. Благодаря этому процесс самоутверждения своего «Я» – а без этого невозможна ни одна личность! – максимально упрощается. Я понял это, когда беседовал с двумя своими следователями. Одним из них была суровая, мужеподобная дама, очень внушительных габаритов и крайне непривлекательного вида, другим – чахлый, худосочный юноша, по виду – недоучившийся студент, словно посыпанный огромными прыщами и заросший сальными волосами.