Артур Хейли - Перегрузка

Несколько раз после 7.30, когда редактор газеты пришел на работу для подготовки второго выпуска, этот старый «тренер», как он себя называл, останавливался около стола Нэнси и негромко подбадривал ее, хотя особой нужды в этом не было. Нэнси умело связывала собранные ею факты с теми, которые получала со стороны. За ней утвердилась репутация пишущей «начисто», поскольку ее материал не нуждался в правке. Случайно отвлекшись от пишущей машинки, Нэнси почувствовала, что редактор наблюдает за ней. Хотя выражение его лица было загадочным, она догадалась, что они оба думают об одном и том же — о том, что в течение нескольких часов решительно пытались выкинуть из головы. Последнее, что видела Нэнси, покидая отель «Христофор Колумб», были накрытые простынями тела погибших полицейских и пожарных — их везли на тележках к машинам из морга. Двое мужчин возле отеля складывали какие-то кусочки в пластиковый пакет. Минуту спустя до нее дошло, что они собирали останки шестого погибшего, которого разметало на куски взорвавшейся бомбой.

Именно тогда Нэнси взглянула в глаза суровой и беспощадной правде, которой до сих пор старалась избегать. А эта правда заключалась в том, что она располагала информацией, которая, поделись она ею с кем-нибудь, могла бы предотвратить гибель всех шестерых и многое другое. Эта мысль возникала у нее каждый раз, когда она ощущала на себе взгляд редактора. Ей вспомнились и слова, сказанные им неделю назад: «Предполагается, что ты, Нэнси, часть команды, а я — тренер. Я знаю, ты предпочитаешь сражаться в одиночку. И до сих пор тебе сопутствовала удача. Ты добиваешься результатов. Только вот игра эта может завести тебя слишком далеко». Тогда она мысленно сказала ему: «Да пошел ты, мистер Чарли». «Сейчас, — в отчаянии подумала она, — я бы этого не сказала». В 11.55, когда оставалось целых два часа двадцать минут до сдачи материала в номер, Нэнси уже не могла отделаться от мысли о шести мертвых телах. Она была близка к нервному срыву.

— Сделай перерыв и пойдем со мной, — раздался чей-то спокойный голос. Нэнси подняла голову. Рядом стоял старый «тренер». — Она было заколебалась, но он добавил: — Это приказ.

С необычной для нее кротостью Нэнси встала и последовала за ним. В конце коридора была маленькая комната, обычно запертая. Иногда она использовалась руководством для совещаний. Редактор открыл ключом дверь и пропустил Нэнси вперед. Обстановка в комнате была удобная, но незатейливая: стол для заседаний, обитые кресла, два шкафа орехового дерева, коричневые шторы. Другим ключом редактор открыл один из шкафов. Он усадил Нэнси.

— Бренди или виски? Не лучшие сорта, но все же. Предлагаю бренди.

Нэнси кивнула, не зная вдруг, что сказать в ответ. Шеф налил в два бокала калифорнийского бренди и сел напротив. Когда они немного отпили, он проговорил:

— Я за тобой наблюдал.

— Да, я знаю.

— И мы оба думаем одинаково. Верно?

Нэнси опять кивнула в знак согласия.

— Нэнси, — сказал редактор, — насколько я понимаю, к концу дня ты пойдешь по одному из двух путей. Либо перейдешь черту, что будет означать умственный срыв и посещение психиатрической больницы два раза в неделю на протяжении всей жизни, либо возьмешь себя в руки, оставив прошлое в прошлом. О первом пути скажу тебе вот что: это исковеркает тебе жизнь и, кроме психиатра, не принесет пользы никому. Что касается второго, ты обладаешь разумом и мужеством, на которые можешь опереться. Однако ты вынуждена будешь определиться, не позволяя себе плыть по воле волн.

Ей стало легче на душе от того, что наконец-то можно сказать вслух обо всем, что ее терзало.

— Я виновата в том, что произошло минувшей ночью. Если бы я рассказала кому-нибудь о том, что мне было известно, полиция давно проверила бы этот дом на Крокер-стрит.

— Первое утверждение ошибочно, второе — правильное, — сказал он. — Я не собираюсь утверждать, что это не останется с тобой на всю оставшуюся жизнь. Думаю, останется. Ты не первая, кто допустил ошибку, приняв решение, которое нанесло ущерб другим. Но ты не будешь и последней. Скажу в твою защиту: ты просто не знала, что произойдет. А если бы знала, то действовала бы по-иному. Поэтому вот тебе мой совет, Нэнси: трезво взгляни на то, что ты сделала и чего не сделала. И сделай вывод на будущее. Или забудь навсегда. — Нэнси молчала, а он продолжал: — А теперь скажу тебе кое-что еще. Этим ремеслом я занимаюсь уже много лет. Иногда мне кажется, что даже слишком много. Но по-моему, Нэнси, ты лучший репортер, с которым мне когда-либо приходилось иметь дело.