Артур Хейли - Перегрузка

Георгос шел быстрым шагом. Улицы были тихими и почти безлюдными, и по пути к новому убежищу Георгос старался никому не попадаться на глаза. Никто так и не обратил на него внимания и не пытался это сделать, и уже через четверть часа, открыв дверь, Георгос с облегчением переступил порог квартиры.

Примерно в это же время полицейский патруль обнаружил красный пикап, на который незадолго до этого был объявлен розыск. Патрульный, передавший сообщение по радио, отметил, что радиатор был еще теплым.

Чуть позже этот же офицер полиции заметил пьянчужку в дверях напротив, который сообщил ему, в каком направлении ушел водитель грузовика. Полицейский автомобиль рванул в том направлении, но обнаружить Георгоса не удалось. Тем не менее полицейский патруль вернулся и с подлой неблагодарностью арестовал своего информатора, обвинив его в том, что он находился в общественном месте в нетрезвом состоянии.

Дейви Бердсонг был арестован вскоре после 5.30 утра у дома, в котором проживал. Он только что вернулся на машине после лекции и собрания учебной группы, из-за которого проторчал за городом всю ночь. Бердсонг был шокирован. Он бурно выражал свой протест двум детективам в штатском, которые его арестовали. Один из них сразу же проинформировал Бердсонга о его законном праве не давать никаких показаний. Несмотря на предупреждение, Бердсонг заявил:

— Слушайте, парни, что бы там ни случилось, считаю необходимым вам сообщить, что меня здесь не было со вчерашнего дня. Я ушел из дома в шесть часов вечера и с тех пор не возвращался. У меня сколько угодно свидетелей.

Предупредивший Бердсонга детектив усмехнулся, зафиксировав это заявление и его «алиби». Когда в полицейском участке Бердсонга обыскали, в кармане его куртки был обнаружен текст заявления для прессы от имени организации «Энергия и свет для народа», в котором выражалось сожаление о «взрывах в отеле „Христофор Колумб“ прошлой ночью».

Позже было доказано, что это заявление было напечатано на машинке, находившейся в квартире Бердсонга, — в той самой квартире, в которой, по его словам, он не появлялся начиная с шести часов вечера вчерашнего дня, то есть в течение почти девяти часов до сегодняшнего теракта в отеле «Христофор Колумб». Этих улик было бы вполне достаточно, однако в квартире были обнаружены еще два разорванных, более ранних проекта этого заявления, написанных рукой Бердсонга.

Другая улика оказалась столь же убийственной. Магнитофонные записи разговора Георгоса Арчамболта с Дейви Бердсонгом совпали с записью голоса Бердсонга после его ареста.

Водитель такси, молодой негр Викери, которого наняла Нэнси Молино, дал показания, подтверждавшие поездки Бердсонга сложными маршрутами в дом № 117 по Крокер-стрит. Также был засвидетельствован факт приобретения Бердсонгом огнетушителей, переделанных впоследствии в бомбы. Ему было предъявлено обвинение, шесть пунктов которого касались убийства. Обвинение включало в себя также тайное подстрекательство к совершению уголовного преступления, упоминался еще целый набор улик, обилие которых напоминало список, с которым ходят по магазинам.

Был установлен залог в миллион долларов, который Бердсонг не мог собрать, а желающих ему в этом помочь, видимо, не нашлось. Так он и остался под арестом в ожидании процесса над ним.

Из других «Друзей свободы» молодой марксист-интеллектуал Уэйд и Феликс из Детройта были убиты в перестрелке с полицией в доме № 117 по Крокер-стрит. Озлобленный индеец Ют выстрелил в себя и оказался уже мертв, когда полиция ворвалась в дом. Свидетельства революционной деятельности, включая и дневник Георгоса Уинслоу Арчамболта, были обнаружены нетронутыми в доме № 117.

В «Калифорния экзэминер» и в баре пресс-клуба уже поговаривали о том, что Нэнси Молино реально претендует на Пулитцеровскую премию. Прозвучало и высказывание ответственного редактора на этот счет:

— Эта классная дамочка ошарашила нас всех своим чертовым сенсационным материалом.

Вернувшись из отеля в редакцию, Нэнси не выпускала из руки перо вплоть до шести тридцати — первого контрольного срока подписания номера в печать. В оставшуюся часть утра и первую половину дня она дорабатывала и расширяла предыдущий материал для трех последующих номеров.

Вся информация о дальнейшем развитии событий попадала на ее рабочий стол. Если возникали какие-либо вопросы о «Друзьях свободы», Георгосе Арчамболте, Дейви Бердсонге, организации «Энергия и свет для народа», деньгах клуба «Секвойя», взрывах в отеле, о жизни и смерти Иветты, ответ был один, словно пароль: «Спросите Нэнси». О таком успехе любой репортер мог только мечтать — почти вся первая полоса под огромной «шапкой» отводилась под материал Нэнси Молино.