Артур Хейли - Перегрузка

Газета поставила знак охраны авторского права на ее статью. Это означало, что любая телевизионная или радиостанция, а также газеты при использовании этого эксклюзивного материала должны были ссылаться на «Экзэминер» как на источник информации.

Поскольку Нэнси сама была действующим персонажем этой истории — она раскопала Крокер-стрит, 117, встречалась с Иветтой и стала обладательницей единственной копии пленок, — неудивительно, что она превратилась в знаменитость. В тот день, когда прогремели эти сенсационные события, у нее брали интервью для телевидения прямо за ее рабочим столом в редакции. В тот же вечер телеинтервью прошло по национальной сети новостей на Эн-би-си, Эй-би-си, Си-би-эс.

Руководство «Экзэминер» заставило телевизионщиков ждать и нервничать, пока Нэнси не закончит свой собственный репортаж и не сдаст его в набор. С журналистами «Ньюсуик» и «Тайм», явившимися вслед за толпой телевизионщиков, поступили точно так же.

В городской утренней газете «Кроникл Уэст» царила атмосфера откровенной зависти; здесь подняли немыслимую суету в попытке угнаться за конкурентом. Тем не менее редактор «Кроникл» оказался джентльменом, приславшим на следующий день Нэнси полдюжины роз (дюжина, подумал он, было бы чересчур) и поздравительную записку. Все это доставили ей на рабочее место в «Экзэминер».

Эффект от этого авторского материала волнами распространялся вокруг. Для многих, кто прочитал репортажи Нэнси Молино, наиболее шокирующим оказалось то, что клуб «Секвойя», хотя и косвенно, финансировал взрыв отеля «Христофор Колумб». Возмущенные члены клуба «Секвойя» по всей стране звонили, телеграфировали, писали о своей отставке.

— Никогда больше, — грозил сенатор из Калифорнии в интервью «Вашингтон пост», — я не поверю этой гнусной организации и не буду прислушиваться к тому, что они говорят.

Это заявление вызвало повсюду тысячи откликов. Все сходились во мнении, что клуб «Секвойя» опозорился, его авторитет упал и ему уже не суждено вернуть былую известность.

Лаура Бо Кармайкл немедленно подала в отставку с поста председателя клуба. После этого она уединилась, отказавшись отвечать на телефонные звонки журналистов и вообще кого бы то ни было. Ее личный секретарь зачитывал звонившим краткое заявление, которое заканчивалось следующими словами: «Миссис Кармайкл считает, что ее общественная деятельность на этом завершена».

Единственной, кто вышел с честью из этой истории, была миссис Присцилла Куин, которая, как не преминула отметить Нэнси, оказалась единственным противником субсидии в пятьдесят тысяч долларов организации Бердсонга «Энергия и свет для народа». Нэнси не без удовольствия написала, что адвокат Большой лиги Ирвин Сондерс был одним из тех, кто проголосовал «за». Утверждалось, что если клуб «Секвойя» пожелает реабилитироваться, то его новым председателем станет Присцилла Куин, а основным акцентом в деятельности клуба будут уже социальные проекты, а не проблемы окружающей среды.

После публичного разоблачения Нэнси Георгоса Арчамболта и более поздних сообщений о его исчезновении маленькая армия полицейских детективов и специальных агентов ФБР стала прочесывать район Норд-Касл в поисках лидера «Друзей свободы». Успеха эти усилия не имели.

Тщательный обыск на Крокер-стрит, 117, выявил большое количество улик против Георгоса и Дейви Бердсонга. Среди одежды, оставленной Георгосом, был парашютный костюм из грубой хлопчатобумажной ткани. Лабораторные исследования показали, что дырка на порванной ткани по размерам совпала с небольшим кусочком материала, найденным на подстанции Милфилда. Георгос зацепился за перерезанную проволоку в ту самую ночь, когда были убиты два охранника.

Кроме того, в доме были обнаружены объемистые записи, включая дневник Георгоса. Все это было передано в распоряжение прокурора округа. О существовании дневника стало известно в прессе, но его содержание не раскрывалось. После того как роль Дейви Бердсонга в подготовке взрывов была описана в печати, его изолировали от остальных заключенных ради его же собственной безопасности.

Но еще раньше на Нэнси Молино свалились острейшие личные переживания. Это произошло еще до полудня, прежде чем разыгрались основные события. Она начала работать над срочным материалом в номер еще до рассвета, не спала всю ночь, поддерживая себя только кофе и апельсиновым соком. Неудивительно, что голова у нее была ватная.