Джеффри Арчер - 36 рассказов

Полковник был не из тех, кто отвергает заветы отцов как при жизни, так и после смерти, и потому он указал в своем завещании, что эта фамильная ценность должна стать собственностью его первенца — разве что под угрозой окажется честь семьи. Полковнику Джеймсу Хиткоуту, кавалеру «Военного креста», было не суждено умереть смертью солдата; он просто уснул как-то вечером у камина, с газетой «Йоркшир пост» на коленях.

Первенец полковника, его преподобие Александр Хиткоут, в это время был духовным пастырем в небольшом приходе Мач Хадам, что в графстве Хартфордшир. Похоронив отца с воинскими почестями, он определил место императору династии Мин на каминной доске в гостиной своего дома приходского священника.

Статуэтку оценили по достоинству несколько дам из христианского «Союза матерей», а кое-кто из них даже отметил тонкость работы мастера. Но с течением времени Александр Хиткоут стал титуловаться не «ваше преподобие», а «ваше преосвященство», и маленькая китайская статуэтка оказалась в епископском дворце; вот тогда императору стали уделять то внимание, которого он заслуживает. Гости епископа с интересом выслушивали историю о том, как его дед стал обладателем статуэтки эпохи Мин, и многие из них бывали поражены, узнав о несоответствии между великолепной фигуркой и подставкой для нее. Все это неизменно становилось приличествующей темой для послеобеденной беседы.

Господь забирает к себе даже своих слуг, но сделал он это не ранее, чем епископ Хиткоут подписал завещание, оставив статуэтку своему первенцу и скрупулезно повторив все условия, которые сформулировал еще его дед. Сын епископа, капитан Джеймс Хиткоут, служил в полку своего деда, и потому статуэтка династии Мин вернулась в офицерскую столовую полка в Галифаксе. За время отсутствия императора к числу почетных знаков, которых был удостоен полк, прибавились награды за Ипр, Марну и Верден. Полк участвовал в Дюнкеркской операции, и капитан Джеймс Хиткоут погиб на французском берегу, не успев составить завещания. Однако английское законодательство, общеизвестная воля его прадеда и здравый смысл способствовали тому, что статуэтка императора перешла во владение сына капитана, которому тогда было всего два года.

Алекс Хиткоут, увы, не походил характером на своих предков, британцев без страха и упрека; он рос, не испытывая ни малейшего желания служить кому бы то ни было, кроме самого себя. После того как капитан Джеймс Хиткоут пал на поле боя, мать Александра растила ребенка, не жалея своих скромных средств на удовлетворение любых его капризов; так что, возможно, не один только Алекс виноват в том, что он вырос, по словам его бабки, эгоистичным и избалованным пащенком.

Оставив школу, тем более что его все равно собирались исключить, Алекс довольно скоро убедился, что ему трудно найти работу, где его держали бы дольше нескольких недель. Он ни в чем не знал удержу и всегда тратил больше (пусть и ненамного), чем он — а в конечном итоге, и его мать — могли себе позволить. Эта достойная женщина, поняв, что более она не в силах, удалилась от жизни и присоединилась к семейству Хиткоутов — но не в Йоркшире, а на небесах.

В лихие шестидесятые, когда в стране стали открываться казино, юный Алекс решил, что он наконец-то нашел идеальный способ добывать деньги, не снисходя при этом до работы. Он придумал систему игры в рулетку, которая исключала саму идею проигрыша. Тем не менее, он проиграл, после чего усовершенствовал систему и тут же проиграл еще большую сумму. Тогда он внес дальнейшие усовершенствования, в результате чего был вынужден прибегнуть к займу, для того чтобы покрыть свои убытки. Ну и что страшного? Ведь в самом крайнем случае, утешал он себя, всегда остается возможность продать императора династии Мин.

Крайний случай не заставил себя ждать, поскольку с каждым последующим улучшением системы Алекс влезал во все большие долги, а администрация казино требовала их уплаты. Наконец как-то в понедельник утром Алекса навестили два незнакомых господина и убедительно потребовали вернуть восемь тысяч фунтов стерлингов, которые он задолжал их хозяевам; при этом они завели разговор о нанесении телесных повреждений — если вопрос не будет решен в течение двух недель. И тут Алекс сдался. Ведь, в конце концов, его прапрадед сформулировал соответствующий пункт завещания с предельной ясностью: статуэтка может быть продана в том случае, если под угрозой окажется честь семьи.