Джеффри Арчер - 36 рассказов

— Время ланча, джентльмены! Не знаю, как вы, а я лично очень проголодался. И никто на этот раз не может сказать, что мы приговорили всю эту желтую сволочь к смерти без суда и следствия.

Полковник Мур поднялся со своего места и, ни слова не говоря, вышел из зала.

Он сбежал по ступенькам вниз и приказал своему водителю сейчас же отвезти себя в штаб британских войск в центре города — и как можно скорей! Ехать было недалеко, но у них ушло на это какое-то время: люди толпились на улицах днем и ночью. Добравшись до своего кабинета, полковник попросил секретаршу соединить его с Англией. Пока она выполняла распоряжение, Мур прошел к себе в кабинет, где стал перебирать папки и наконец нашел нужную: на ней было написано «Личное». Он открыл папку и достал письмо, чтобы проверить, точно ли он запомнил то самое предложение…

«Если понадобится моя помощь по какому-либо вопросу, без всякого промедления обращайтесь ко мне лично».

— Сейчас он ответит, сэр, — сообщила секретарша с явным волнением в голосе.

Полковник подошел к телефону и замер в ожидании. Тут в трубке раздался мягкий, хорошо поставленный голос: «Слушаю вас, полковник». Ричарду Муру не понадобилось и десяти минут, чтобы изложить суть проблемы, с которой он столкнулся, и получить необходимые полномочия.

Закончив разговор, он сразу же отправился обратно в трибунал. Твердым шагом вошел в зал в тот самый момент, когда генерал Томкинс садился на свое место, чтобы начать дневные слушания.

— Позволите мне для начала сделать одно заявление? — решительно спросил его полковник Мур.

— Пожалуйста, — ответил Томкинс. — Только покороче. А то нам с этими япошками еще разбираться и разбираться.

Полковник Мур обвел взглядом остальных одиннадцать членов трибунала.

— Джентльмены, — начал он. — Сим я слагаю с себя полномочия британского представителя в этой комиссии.

Генерал Томкинс не мог сдержать улыбку.

— Делаю я это, — продолжал полковник, — с неохотой, но при полной поддержке нашего премьер-министра, с которым я беседовал буквально только что.

При этих словах Томкинс нахмурился.

— Мне надо вернуться в Англию, с тем чтобы представить мистеру Эттли и кабинету министров подробный отчет о том, каким образом осуществляется работа трибунала.

— А теперь послушай меня, сынок, — начал генерал. — Ты не можешь…

— Могу, сэр. И обязательно это сделаю. В отличие от вас я не желаю, чтобы на всю оставшуюся жизнь руки мои оказались в крови солдат, не заслуживших смертной казни.

— А теперь послушай меня, сынок, — повторил генерал. — Давай хотя бы обсудим это, прежде чем ты сделаешь что-то такое, о чем потом будешь сожалеть.

Больше в этот день в работе трибунала перерывов не было, а вынесенный раньше приговор майору Сакате, сержанту Акиде и капралу Суши заменили пожизненным заключением.

Не прошло и месяца, как генерала Томкинса отозвали в Пентагон, прислав ему на смену бывалого морского пехотинца, отмеченного боевыми наградами еще в Первую мировую войну.

В следующие несколько недель смертный приговор двумстам двадцати девяти военнопленным японцам был отменен.

Полковник Мур вернулся в Англию 11 ноября 1948 года: он был сыт по горло реализмом военной поры и лицемерием мирных времен.

А через два года Ричард Мур принял сан, стал приходским священником в тихой, неприметной деревушке Эдлбич в графстве Саффолк и с радостью принялся исполнять свои новые обязанности. И хотя Мур редко упоминал о своем военном прошлом в разговоре с прихожанами, про себя он часто думал о днях, проведенных в Японии.

Так прошло лет десять…

— «Блаженны миротворцы…» — стоя за кафедрой, начал викарий заутреню в Вербное воскресенье, но закончить предложение не смог.

Обеспокоенные прихожане подняли головы и увидели на лице священника широкую улыбку: он пристально смотрел на кого-то в третьем ряду.

Мужчина, на которого он глядел, смутился и почтительно кивнул головой. Викарий продолжил службу.

После церемонии Ричард Мур встал у западного входа в собор, чтобы проверить, не подвело ли его зрение. Встретившись лицом к лицу — впервые за последние пятнадцать лет, — двое мужчин поклонились друг другу и обменялись рукопожатием.

За ланчем у него дома священник был рад услышать, что Сакату по прозвищу «Палочки для еды» через пять лет после вынесения приговора выпустили из тюрьмы: по соглашению союзников с новым японским правительством заключенные, не совершавшие тяжких преступлений, подлежали освобождению. Когда полковник поинтересовался, как дела у «Кисло-сладкой свинины», майор признался, что потерял связь с сержантом Акидой (Кислый), а вот капрал Суши (Сладкий) работает вместе с ним в одной электронной компании.