Джеффри Арчер - 36 рассказов

Согласно полученному распоряжению полковник должен был отправиться в Токио — представлять Великобританию на военном трибунале в японской столице. Командование лагерем Тончан надо было передать капитану Россу из «Колдстрим гардз».

Как следовало из письма, в состав трибунала входили двенадцать офицеров под председательством американского генерала Мэтью Томкинса. Мур был единственным представителем Великобритании в этом трибунале и в случае надобности мог обращаться напрямую к генералу. Все необходимые детали полковнику сообщат по прибытии в Токио. «Если понадобится моя помощь по какому-либо вопросу, — говорилось в конце письма, — без всякого промедления обращайтесь ко мне лично». Далее следовала подпись Клемента Эттли.

Штабные офицеры не имеют привычки игнорировать распоряжения премьер-министров: полковник понял, что из Японии он уедет не скоро.

Подготовка к трибуналу заняла несколько месяцев. Все это время Мур контролировал отправку британских войск на родину. Бумажной работе не было ни конца ни края. Некоторые из оказавшихся в его подчинении военнослужащих были столь слабы, что полковник счел необходимым укрепить их эмоциональное и физическое состояние, прежде чем посадить на корабль и отправить в пункт назначения.

До начала трибунала полковник Мур использовал в качестве помощников майора Сакату, сержанта Акиду и капрала Суши, — которым он полностью доверял. Смена власти не сказалась на отношениях двух офицеров, хотя в разговоре с полковником Саката как-то признался, что предпочел бы умереть, защищая родину, нежели стать очевидцем ее унижения. Мур видел, что и в ожидании грядущей участи японцы оставались столь же дисциплинированны. А собственную смерть большинство из них расценивали как естественное следствие поражения своей страны.

Первое заседание военного трибунала состоялось в Токио 19 апреля 1946 года. Генерал Томкинс занял в токийском районе Гинза пятый этаж старого Императорского суда — одного из немногих зданий, уцелевших во время войны. Томкинс, низенький, толстый и чрезвычайно несдержанный по характеру человек, которого один из его собственных офицеров характеризовал как «бумагомараку из Пентагона», прибыл в Токио всего за неделю до начала слушаний. Тот же самый офицер в разговоре с полковником Муром заметил: единственное «тра-та-та-та», которое слышал в своей жизни генерал, издавала пишущая машинка его секретаря. Тем не менее, решая участь подсудимых, генерал, не колеблясь, оценивал меру их вины и определял наказание.

«Вешать всех этих узкоглазых желтолицых ублюдков» было одним из любимых выражений генерала.

Расположившись вокруг стола в старом судебном зале, двенадцать членов трибунала выносили свои решения. С самого начала стало ясно, что генерал не намерен принимать во внимание такие вещи, как «смягчающие обстоятельства», «былые заслуги» или «человеческие мотивы». Уяснив для себя позицию Томкинса, полковник всерьез забеспокоился за судьбу бедных японцев, которых ожидал трибунал.

Очень скоро полковник также выделил в составе трибунала четырех американцев, которые, как и он сам, не всегда поддерживали огульные решения генерала. Двое из них были юристами, двое других — фронтовиками, участвовавшими в недавних сражениях. Вместе эти пятеро человек пытались противостоять наиболее предвзятым решениям генерала. В последующие недели им несколько раз удавалось склонить на свою сторону еще одного-двух членов трибунала и заменить смертную казнь пожизненным заключением — для японцев, представших перед судом за преступления, которые они, возможно, и не совершали.

Всякий раз, когда начиналось обсуждение очередного такого случая, генерал не скрывал своего презрительного отношения к этой пятерке. «Нашли кому сочувствовать, проклятым япошкам», — не раз заявлял он, и не всегда вполголоса. А поскольку генерал сохранял влияние на трибунал, успехи полковника были крайне редки.

Когда пришло время решать судьбу тех, кто служил в лагере для военнопленных в Тончане, генерал, не утруждая себя разбирательствами, предложил повесить всех скопом. И ничуть не удивился тому, что все те же пятеро стали возражать. Полковник Мур в красках описал свое пребывание в Тончане в качестве пленного и вступился за майора Сакату, сержанта Акиду и капрала Суши. Их повешение, пытался внушить присутствующим полковник, было бы такой же дикостью, как зверства, которые творили в войну некоторые японцы. Он настаивал на пожизненном заключении. Генерал откровенно зевал во время выступления Мура, а когда тот закончил, не стал никак обосновывать свою позицию, а просто поставил вопрос на голосование. К удивлению генерала, исход голосования оказался шесть-шесть: один юрист-американец, который до этого всегда был на стороне Томкинса, тут присоединился к пятерке несогласных. Решающее слово оставалось за генералом, и он, не колеблясь, проголосовал за виселицу. Искоса взглянув на полковника, Томкинс сказал: