Григорий Терещенко - Медсанбат

Анка уверенно сидела на младшем сержанте.

— Я же пошутил, девка! Зря ты так-то со мной! Пусти! Ну че навалилась? Фашист, что ль, я? А?

Шевченко вошел во двор.

— Товарищ Широкая! Вы что, шпиона поймали?

— Ну, отпусти! — умоляюще шептал младший сержант.

И Анка отпустила. Высвободившись, младший сержант опрометью бросился со двора.

— Вы что это, серьёзно?

— Да нет, решили попугать. Уж больно эти химики липкие.

— Я сейчас, — бросила из сеней Шубина. — Подождите маленько!

— Аленка, я без тебя управлюсь, — сказала Широкая. — Займись гостем.

— Я вас провожу немножко, — спускаясь по ступенькам, предложила Аленка. — Можно?

— Устала ведь?

— А вы? Мы хоть по дороге шли, а вы снег месили туда-сюда.

Ее глаза были почему-то озабочены.

— Я устал?! — Он поднял Аленку и понес. Она вырывалась, но крепкие руки не выпускали ее.

— Пустите же! — взмолилась она. — Люди увидят...

Он осторожно поставил Аленку на снег.

— Теперь веришь, что донесу?

— Верю... А испугались.

— Чего?

— Ну, что люди увидят или Ольга. Говорят, у вас с ней роман? Она красивая?

— Девушка как на лугу калина. А что? Вот возьму и женюсь!

Павел был в веселом настроении, ему хотелось дурачиться. А Аленка смотрела на него пристально, серьезно.

— Сколько же раз за войну вы будете жениться? На каждом привале?

— Глупости это, Аленка, глупости...

«Кто пустил такие слухи? — билось в его голове, — лов, наверное, спьяна сболтнул. А может, хозяйка похвалилась соседям своим постояльцем».

Аленка подняла на Павла повеселевшие глаза:

— Значит, девчата просто трепались?

— Да. У нас говорят: брехливый человек что уголь: хоть не спалит, то очернит.

— А я было поверила... — Она остановилась, прильнула к Павлу, обняла порывисто за шею. — Я никому тебя не отдам, слышишь? Один ты у меня... — Она отвернула лицо, но Павел заметил, как дрогнули ее полные губы.

Невдалеке послышалось поскрипывание снега.

— Пойдем за дворы, — прошептала Аленка.

Они шли по извилистой тропинке, которую, наверное, протоптали крестьяне, доставляя дрова из леса. За избой, где жил комбат, ординарец Ворошило долбил лопатой мерзлую землю.

— Что он делает?

— Щель роет, — ответил Павел. — На случай налета авиации.

«Надо дать команду и своим бойцам вырыть убежища, - подумал Шевченко. — А то как-то беспечно мы живем».

Лес стоял сказочно красивый. Ели, сосны в белом одеянии. А вот в прогалине и рябина. Стайка снегирей клевала желтые ягоды. Заметив приближающихся людей, они поднялись, полетели к огородам.

— Вспугнули, — отозвалась Аленка.

— Ничего, вернутся.

Идти становилось все труднее, ноги вязли в снегу, в валенки попадал колючий холодный снег. Аленка остановилась. На какой-то миг даже стало страшно. Испугалась леса, безлюдья. Ей показалось, будто там, за густыми сосенками, притаились немцы. Но вокруг было тихо.

— Пошли обратно, — предложила Аленка.

— Давай еще постоим. Не холодно?

— Тепло, ты же рядом! Павлуша, знаешь, я стала какой-то боязливой и рассеянной. Со мной такого раньше не случалось.

— Пройдет, Аленка!

Павел привлек ее к себе и стал целовать... Аленка прильнула к нему. Потом они долго стояли, обнявшись, счастливые, на какой-то миг забыв о войне...

С запада донеслась глухая канонада.

Аленка снова загрустила.

— Что с тобой? — забеспокоился Павел.

— Знаешь, Павлуша, мне в эту минуту подумалось, что у нас больше не будет такого вечера.

— Будет, Аленка, будет!

Они медленно возвращались в село, притихшие, задумчивые.

Красный диск солнца опускался за белое покрывало горизонта.

Через несколько дней Павел случайно встретился с Ольгой. Он даже хотел свернуть в какой-нибудь двор, но было уже поздно. Поздоровались.

— Что же вы от нас сбежали? Даже не простились.

«Да, нехорошо получилось», — подумал Павел и сказал:

— Обязательно зайду. Мы перебрались поближе к штабу.

— А я думала... — Она покраснела. — Скажите, не найдётся какой-нибудь работы в медсанбате? — потупившись, спросила Ольга, — Конечно, я не медик, но за ранеными ухаживать смогу.

Павел с удивлением уставился на нее.

— Ты оставляешь маму одну?

— Не только моя мама сейчас одна. Знаете, как не хочется в оккупации оказаться! У нас говорят, немцы весной снова на Москву пойдут... Как все-таки поступить в медсанбат? Я очень завидую вашим девчатам.

— Только через военкомат, Оля. Туда надо обратиться. Могут направить и не в наш батальон, а в какой-нибудь другой,