Елена Ткач - Проша

Оба подбежали к крыльцу. Там, при входе стояли двое охранников. Заметив ребят, они кривенько нехорошо ухмыльнулись и… разинули рты, когда буквально из воздуха наземь брякнулся сундучок. Прямо им под ноги!

— Вот! Это вашему… как его там… начальству! — с ходу выпалила Сеня. — Отдайте ему! Это то, что он ищет. Впустите нас… и верните нам наших пап!

Бандиты посторонились, пропуская их внутрь, один из них подхватил сундучок и с трудом потащил его в дом.

Они прошли через прихожую и свернули направо — в гостиную, где возле пылающего камина сидел в резном кресле красного дерева «музыкант» по кличке Ефим. Сеня с Мамукой стояли, озираясь по сторонам, — где же родители? Они так надеялись, что их отцы живы… Но ни Нукзара, ни Николая Константиновича в комнате не было.

Ефим вскочил с кресла при виде охранника, тащившего сундучок. Жилы на шее у него напряглись, от волнения он так стиснул свои тонкие пальцы, что костяшки их побелели.

— Открывай! — коротко бросил он своему человеку, даже не взглянув на детей, как будто их тут и не было…

Когда крышка откинулась, и невесомый утренний свет, лившийся в раскрытые окна, заиграл на золоте и драгоценностях, лицо Ефима исказила странная гримаса, вроде судороги. Он присел на корточки и погрузил свои пальцы в груду вожделенных сокровищ. Лица двух бандитов, стоявших подле него, покраснели и вытянулись. Один даже привстал на цыпочки, пытаясь получше рассмотреть сокровища через плечо своего господина.

Прошло не меньше пяти минут пока длилась эта немая сцена. Наконец, Ефим с трудом оторвался от зрелища, полностью его поглотившего, и взглянул на ребят. Глаза его светились нездоровым блеском.

— А вы хитрецы! Надо же… опоили охрану! И откуда только травку достали? Может, вы втихаря покуриваете, а? Анашой балуетесь? Так это мы запросто — сейчас я вас угощу — чем не порадовать дорогих гостей?!

Он кивнул одному из охранников, тот исчез и вернулся, неся на вытянутой руке портсигар с папиросами.

— Ну, давай, налетай, закуривай! Кто самый смелый?! — Ефим поднялся, взял портсигар и достал из кармана брюк золотую зажигалку «Данхилл». Парень, как тебя там? Бери!

— Я не курю, — хмуро буркнул Мамука, не глядя на своего врага.

— Ай-яй-яй! Он не курит! Сопля! — процедил Ефим, окидывая мальчишку презрительным взглядом. — И папаша твой тоже сопляк. Вы что-то взяли отсюда! — он резко сменил интонацию и, шагнув к Мамуке, сгреб его за шиворот. — А ну, отвечай! Быстро! Что вы взяли!

— Не трогайте его! — тоненьким голоском пискнула Сеня. — Он ничего не брал. И я тоже… Там был только крест, обыкновенный деревянный крестик. Он упал в воду и… уплыл. Да, уплыл по воде, — тут нервы окончательно сдали, девчонка без сил сползла на пол и разрыдалась.

Ефим при этих её словах сразу как-то обмяк и упал в кресло.

— Крестик, говоришь? Уплыл? Ладно… — он слабо махнул рукой. — Ребята мои разберутся.

Он обернулся к одному из своих головорезов и кивнул ему: тот тотчас вышел. А Ефим взял свой сотовый, набрал номер и отдал какое-то короткое приказание — от волнения дети почти ничего уж не слышали и не соображали.

— Что-то люди мои не едут, а ведь это они должны были вас доставить. И как вам удалось выкрутиться, ума не приложу… То, что вы из пустого дома исчезли, мы обнаружили очень быстро. Мои люди за это наказаны… Уж другие успели с фотографиями в город сгонять, уж ясновидящий наш подробнейшим образом описал место, где спрятан клад… уж и нету его теперь на этом свете… вот ведь как!

На крыльце послышались решительные шаги — и в комнату, бухая армейскими ботинками на толстой подошве, вошел один из тех, кого Сеня с Мамукой заметили во дворе — он разговаривал по сотовому телефону. На шее у него виднелся глубокий косой шрам и он едва заметно прихрамывал. Видно, этот со шрамом был правой рукой Ефима.

— Ефим… плохие новости. Надо быстро сматываться!

— У меня не может быть плохих новостей. Разве ты не видишь, какие у меня новости? — «музыкант» кивнул на груду сокровищ. — Разве что-то может иметь в мире смысл… по сравнению с этим? — он взглянул на своего человека — взгляд его был дик и безумен. Похоже, он теперь не вполне владел собой вид бесценной находки подействовал на него не хуже наркотика…

— Как знаешь. Мое дело — предупредить… У тебя пять минут, после сматываемся.

Быстро, по-деловому сообщив это, человек со шрамом ушел.

«Музыкант» принялся внимательно изучать свои руки. Но взгляд его то и дело возвращался к раскрытому сундучку. Сокровища будто околдовали его, он не мог от них оторваться и буквально пожирал взглядом…