Герхард Грюммер - Скитания

Гербер непроизвольно ухмыльнулся. Рисунок бил в цель. Но внезапно им овладел страх. Ему показалось, что он делает что-то запрещенное. Он резким движением перевернул страницу.

После первоначальных трудностей дело пошло на лад. Отдельные понятия становились ясными из текста, в некоторых случаях ему помогал переводчик отделения, доцент филологии из Берлина, который только один имел право держать при себе словарь.

Гербер сначала попытался сориентироваться в обстановке на фронте, так как пленные уже в течение нескольких недель были лишены источников информации.

Известия оказались потрясающими. В Бельгии находились англичане. Американцы высадились в Южной Франции, овладели важнейшими портами и продвигались на север. Из Нормандии в различных направлениях выдвигались мощные танковые клинья. В середине сентября была освобождена столица Франции — Париж. Войска союзников подошли вплотную к границам империи и стояли у бывшего Западного вала, который английская пресса называла линией Зигфрида.

Интерес Гербера к газетам не укрылся от английского персонала. Без всякой на то его просьбы ему принесли целую стопку различных газет. Бумагу здесь, по-видимому, не экономили. Англичане любили газеты.

Сержант был консерватором и читал «Дейли экспресс». Эта газета была основана ультраконсервативным лордом Бивербруком. Сестра Мерфи была либералкой и выписывала «Дейли телеграф». Остальной медперсонал отделения был ближе к лейбористской партии и читал «Дейли геральд» или «Дейли миррор», падкую на сенсации газетенку, публиковавшую фотографии хорошеньких девушек, с готовностью выставлявших свои прелести на всеобщее обозрение.

В части подачи последних известий все они придерживались одного направления, комментарии же к ним были различными и излагались довольно свободно, что для Гербера было непривычным.

В них обсуждались мероприятия, проводимые правительством, ошибки военного командования, конструктивные недостатки военной техники, недостатки в организации снабжения, бюрократизм управления. В качестве иллюстраций приводились едкие карикатуры. Карикатуристы никого не оставляли в покое, за исключением членов королевской фамилии.

С большими трудностями Гербер разобрался в сообщениях с восточного фронта. Вся его центральная линия рухнула. Советские войска освободили Белоруссию, значительные территории Восточной Польши и Галиции. На южном фланге германского фронта образовалась громадная зияющая дыра: Румыния вышла из коалиции и объявила войну Германии. Фотографии и жизнеописания свергнутого правителя Антонеску были помещены во всех английских газетах. Обстановка на Балканах оставалась неясной. В Болгарии, у границ которой появились советские передовые танковые части, вспыхнуло народное восстание. Германские войска были вынуждены оставить Грецию и Крит. Английская авиация и греческие партизаны позаботились о том, чтобы этот отход гитлеровцев сопровождался большими потерями. Комментаторы досконально освещали вопрос, какие последствия для германского военного потенциала будет иметь оставление немецкими войсками Балкан. На карте приводились точные места расположения нефтяных полей и залежей руд.

В Польше, в ее столице Варшаве бушевало восстание. Мосты через Вислу были разрушены, весь город объят пламенем. Бои продолжались уже семь недель, и жестокости немцев по отношению к местному населению вызывали бурное возмущение всей английской прессы. В политическом положении в стране Гербер не мог разобраться. По всей видимости, существовало два польских правительства: одно — в Лондоне, которое Черчилль считал единственно законным, и другое — недавно образованное — в Люблине, которое было признано Сталиным и поддерживалось им.

Ни к англичанам, ни к советским людям Гербер не питал никакой симпатии. Но и победе немцев он не радовался. Ему в глаза бросались ужасные фотографии, на которых были запечатлены горы трупов, голые изможденные тела, сложенные штабелями, как дрова. То был лагерь уничтожения Майданек, обнаруженный русскими под Люблином. Тысячи людей из многих стран Европы, в том числе женщины и дети, были там уничтожены эсэсовцами. Их убивали, расстреливали, травили газами…

Вначале Гербер пытался не верить этим ужасам. Да нет, это же невозможно, мы не могли так поступать! Все это — фальсификация, беспардонная ложь! Но фотографии не давали ему покоя. Они преследовали его даже во сне.