Герхард Грюммер - Скитания

Завыли сирены. Но не на зданиях трибун, а в прилегающем районе города, куда через несколько минут должна была упасть летающая бомба. Вот открыли огонь зенитки. Разрывы снарядов ложились близко у цели. По всей видимости, в южном пригороде Лондона было сосредоточено большое количество зенитных средств. После прямого попадания самолет-снаряд развалился на куски прямо в воздухе, выбросив громадную вспышку пламени. Сбит! На лицах пленных появилось глубокое разочарование.

В тот же вечер загадка красного треугольника была разгадана. Гербер плавал на боевых тральщиках, а к военно-морскому флоту англичане по вполне понятным причинам проявляли повышенный интерес. Красный треугольник означал допрос, который в зависимости от важности вел гражданский чиновник, сержант или офицер.

Обер-фенрих Гербер оказался перед неким капитан-лейтенантом. Ему было примерно около тридцати, но, судя по количеству орденских планок, он был кадровым офицером, принимал участие в боевых действиях.

— Как вы поживаете? — обратился он к Герберу. Затем достал портсигар с небольшими морскими сигаретами и предложил ему закурить.

Гербер, настроившийся на грубый прием, был этим немного смущен. С удовольствием сделал несколько затяжек — благородный табак он курил в первый и, собственно, в последний раз у ведающего распределением рабочей силы Буша.

Капитан-лейтенант перелистал лежащее перед ним дело:

— В каком отряде кораблей вы плавали последнее время?

Когда Гербер назвал его номер, капитан-лейтенант тут же назвал фамилию командира отряда и фамилии командиров кораблей. У Гербера даже дыхание перехватило. Черт побери, этот парень многое знает!

— Вы ведь принимали участие в бою у острова Джерси?

— Так точно, господин капитан-лейтенант! — ответил Гербер без долгого раздумья, — Против крейсера класса «Дидо» и пяти эсминцев класса «К».

— Так, так! — Лицо англичанина расплылось в довольной ухмылке.

Его вопросы стали более конкретными: какие потери понес его отряд? сколько времени потребовалось, чтобы привести корабли в боевую готовность?

Гербер отвечал уклончиво с запинками. По гладковыбритому лицу допрашивавшего его офицера нельзя было понять, с какой целью он интересуется всеми этими подробностями. Гербер, во всяком случае, не хотел попасться на крючок и выдать военную тайну.

— Офицером по вопросам национал-социалистической идеологии был у вас некий лейтенант Хейде, не так ли? — спросил капитан-лейтенант уже более резко. — Что вы о нем думаете? Я полагаю, он был довольно трудным начальником?

По этому вопросу Гербер мог дать показания с чистой совестью. И он рассказал все, что знал. Капитан-лейтенант сделал скучающий вид, но слушал внимательно. Затем он развернул на столе карту проливной зоны:

— Посмотрите-ка сюда! Отряд сейчас отрезан вместе с другими второстепенными кораблями у островов в проливе… — (Ага, — подумал Гербер, — они все-таки выбрались туда!) — …Люди типа Брейтенбаха и Хейде не любят сидеть без дела. Они наверняка рассказывали вам, что должно произойти в ближайшее время?.. — Капитан-лейтенант сделал неопределенное движение рукой от группы островов в сторону Северного моря.

Гербер хорошо помнил свой последний разговор с Хейде: они хотели с ходу прорваться через пролив в Вильгельмсхафен. По всей видимости, господа из Лондона что-то заподозрили. Крупные операции требуют длительной подготовки, они, естественно, не остаются незамеченными для воздушной разведки. Таким образом, операция сохранила свою актуальность.

— Мне ничего не известно об этом, — ответил Гербер. — Когда отряд вышел в море, я находился уже в госпитале.

Но англичанин и не думал оставлять его в покое. Он все больше и больше закручивал гайки. Когда же Гербер стал натаивать на своих словах, он сделался грубым:

— У вас, по-видимому, осколки застряли не только в ноге, но и в мозгу!

— Для этого огонь вашей авиации был недостаточно прицельным, сэр! — возразил Гербер.

— Увести! — крикнул в ярости капитан-лейтенант.

Двое солдат безжалостно схватили Гербера и бросили в подвал. За его спиной щелкнул замок, и он очутился в темноте. Постепенно он разобрался в обстановке и понял, что его заперли в туалете. Поскольку никакой мебели там не было, он присел на крышку унитаза.

Вначале он чувствовал себя героем, но проходили час за часом, а никто не появлялся. Гербер забеспокоился. «Я и в самом деле не сказал ничего лишнего? — напряженно думал он. — Подобные молодчики прошли специальную подготовку и умеют читать даже по выражению лица. Когда он сделал это движение рукой, что отразилось на моем лице?» Гербер знал, что плохо владеет собой. Мать, например, всегда замечала, когда он хотел солгать.