Герхард Грюммер - Скитания

Только много лет спустя, когда англичане опубликовали во всех подробностях историю войны, ему стало ясно, что он ошибался. В сражении у Джерси против отряда тральщиков действовали большой английский эсминец «Ашанти», польский фрегат «Перун» и несколько фрегатов союзников, но крейсера класса «Дидо» и эсминцев класса «К» там не было. Такое неправильное определение действий было, конечно, досадным, но тогда оно спасло его от дальнейших допросов.

Гербер задремал на сиденье. Его разбудил яркий свет от карманного фонаря. Караульный сержант не особенно вежливо рявкнул ему:

— Выходи!

Оказалось, на улице уже совсем светло. На узком перроне вокзала небольшими группками собирались пленные. Все они имели то или иное ранение, и их направляли в госпиталь.

В купе, где расположился Гербер, попал также авиационный майор. Он сидел напротив него. На правой руке майора была толстая повязка, под воротником болтался Рыцарский крест. Гербер удивился, каким это образом майору удалось протащить сей кусок металла через все фильтры.

В соответствии с правилами этикета, бытовавшими на флоте и в авиации, Гербер представился первым. И теперь ждал, проявит ли этот высокопоставленный господин желание начать разговор с простым обер-фенрихом.

Долгое время царило молчание. Майор уставился в окно и смотрел мимо Гербера. В конце концов он все же опустился с небес на землю, и между ними завязался довольно непринужденный разговор. Майора звали Кемпфе. Как выяснилось, и его после безрезультатного допроса заперли в туалете под большой трибуной. С учетом его воинского звания кабина была, однако, несколько большего размера.

— По всей видимости, там оправлялись господа самого высокого ранга, — сказал майор и засмеялся. — Таким образом, нам была предоставлена высокая честь переночевать там!

Кемпфе был летчиком-истребителем.

— Не угодно ли будет господину майору ответить на вопрос, где ему приходилось воевать?

Кемпфе назвал населенный пункт в Бретани. Гербер с удовлетворением подумал, что знает многие бретонские портовые города.

— Мой отряд дислоцировался в Сен-Мало…

При этих словах майор даже вскочил:

— Мало? От этой грязной дыры у меня остались самые скверные воспоминания. Какие-то флотские парни обстреляли там мою этажерку из двадцатимиллиметровых пушек!

«Почему же ты оказался таким идиотом, что вывалился со стороны солнца и прошел над рейдом, сплошь забитым кораблями?» — со злостью подумал Гербер.

Кемпфе продолжал бушевать. Он так и не осознал свою собственную ошибку. Когда буря улеглась, Гербер спросил с тонким подвохом:

— Разрешите, господин майор, уточнить, не связано ли ваше ранение с тем печальным происшествием?

Майор ответил отрицательно. Ранен он был значительно позже. В тот же раз ничего не произошло.

— А на этих парней я наложил бы арест, самое меньшее, на двое суток!

Гербер мог подтвердить из собственного опыта, что на флоте за подобные проступки налагались не менее суровые взыскания, чем в авиации, славившейся строгостью наказаний. Таким образом, взаимопонимание было восстановлено.

Поезд остановился в Уокефилде. В этом небольшом красивом городке когда-то обитал известный викарий, жизнь которого описал Оливер Голдсмит. С большим усердием, имевшим, однако, незначительный успех, Моппель пытался познакомить своих учеников с этим классическим произведением английской литературы.

Госпиталь был расположен за городом, в бывшей лечебнице для душевнобольных. Конструкция окон в госпитале соответствовала эго предназначению: их можно было открыть лишь на узкую щелочку. Отсюда никто не убегал.

Два отделения с прилегающей к ним большой территорией парка были выделены для военнопленных. В основном же в госпитале лежали англичане, получившие ранения на всех театрах войны: моряки из состава конвоев в Атлантике, пехотинцы, сражавшиеся в Средней Италии, солдаты 14-й армии из Бирмы, страдающие от малярии и желтой лихорадки, танкисты из Северной Франции с обгорелыми руками и ногами.

Этот вспомогательный госпиталь возглавлял медведеподобный полковник, которого все звали не иначе как «колонель Блимп». Несмотря на нехватку медицинского персонала, вызванную войной, работа госпиталя была поставлена отлично.

Палата, в которой лежал Гербер, находилась на попечении сестры Мерфи. Она обладала значительными правами, которые использовала не только в отношении пациентов, но и в отношении медицинского персонала, в том числе и врачей. Такое особое положение старшей сестры отделения заключало в себе большое преимущество: врачи высвобождались от выполнения многих второстепенных задач. Только так и могло быть хорошо налажено медицинское обслуживание в госпитале, насчитывающем тысячу пациентов, каким-то десятком врачей.