Герхард Грюммер - Скитания

Судя по оборудованию, это был пассажирский порт. Саутгемптон, 27 августа 1944 года. «Почетный эскорт» из полицейских стоял уже на пирсе, чтобы сопровождать «завоевателей» на берег. Но это были уже не американцы, а англичане. На них была другая форма, другие знаки различия, к тому же они отличались хорошими манерами. Больше подтянутости, больше военного духа, не то что мешковатые американцы. Только гораздо позже стало ясно, что томми просто-напросто выкрали у своих дорогих союзников несколько сот тысяч пленных — на острове требовались дешевая рабочая сила.

Подхваченный человеческим потоком, Гербер заковылял на берег. Таким образом, немецкое «вторжение», которое должно было начаться летом 1940 года, стало через четыре года явью…

Внезапная перемена обстановки вызвала среди военнопленных заметное замешательство. Гербер тоже почувствовал себя растерянным. Он уже немного привык к грубым манерам американцев, научился находить с ними общий язык и не чувствовал к ним никакой ненависти. Другое дело англичане, с ними все было по-другому. В течение долгих лет ему вдалбливали, что в войне виноваты только они, поскольку «не переносили черноты под ногтями возрождавшейся Германии». Англичане были главными врагами немцев на море и в колониальном вопросе, народом коммерсантов, хитрых и безжалостных. От них можно было ожидать только плохого.

Однако перевозка военнопленных не вписывалась в подобную картину. Гербер был уверен, что их всех загонят в товарные вагоны, как было принято в Германии. Вместо этого у перрона стоял обычный, с хорошими вагонами, скорый поезд. Герберу удалось даже занять местечко в вагоне первого класса, где сиденья были обтянуты кожей. «Все ясно, — думал он недоверчиво, — англичане хотят продемонстрировать свое благосостояние».

Поезд мчался мимо пригородов Лондона. Пленные теснились у окон, пытаясь разглядеть разрушительные последствия применения знаменитых Фау-1. Целыми неделями по великогерманскому радио шли передачи о непрерывных тяжелых ударах Фау-1 по всей территории Южной Англии. Исходя из этих сообщений, все полагали, что увидят пустынный ландшафт, напоминающий лунный, на котором едва ли будут заметны следы человеческих селений. К своему громадному изумлению, они увидели красивые, исключительно чистые виллы, аккуратно заасфальтированные улицы. Лишь редкие развалины свидетельствовали о бомбовой войне. Высокий бурьян вокруг указывал на то, что это разрушения многолетней давности, может быть, периода воздушных бомбардировок 1940 года.

Станцией назначения оказался пригородный вокзал с надписью «Кемптон-парк». Под усиленной охраной внутренней гвардии, состоявшей в большинстве своем из пожилых, негодных к строевой службе солдат, пленные направились к комплексу зданий. Конюшни для лошадей, кассовые окошечки, тотализатор, высокие трибуны, светло-голубые ложи для королевского двора. Ипподром. Конный спорт был национальной гордостью англичан.

Молодой офицер обратился к ним с речью на приличном немецком языке.

— После того как вы пройдете все необходимые формальности, — сказал он слегка в нос, — вас специальными поездами доставят в различные только что созданные лагеря.

Гербер вскоре заметил, что англичане хорошие организаторы. Он прошел по всем этапам сборного лагеря для военнопленных, нигде долго не задерживаясь, — в королевской армии царила дисциплина. Доклады были краткими, приветствия отдавались четко, команды подавались громко.

На обходном листке Гербера стояло уже несколько различных штемпелей. В одном из них была отметка с направлением в госпиталь. Военный врач при обследовании обнаружил у него повышенную температуру и несколько очагов воспаления в ноге. Что обозначал красный треугольный штемпель, Гербер не знал.

Стало смеркаться. Пленные сгрудились под крышей большой трибуны. Внезапно в воздухе послышался какой-то звук. Он постепенно нарастал. Самолет? «Нет, это не самолет», утверждали летчики.

Но вот на небе стала заметна огненная полоска. Значит, все-таки самолет! В полутьме было только трудно определить его тип: тонкий, заостренный спереди фюзеляж с короткими крыльями, в хвостовой части — какая-то странная надстройка, из которой с оглушительным ревом вылетали снопы огня.

Все напряженно смотрели вверх.

— Это же Фау-1! — закричали разом те, кто верил в чудо-оружие.

Даже Гербер поддался всеобщему настроению. Вообще-то это было здорово — увидеть над вражеской страной окутанное тайной оружие.