Герхард Грюммер - Скитания

Долгое время Гербер был не в состоянии снова развернуть газеты. Его мучили противоречивые мысли и чувства. Будучи пленным, он желал скорейшего окончания войны, с другой же стороны он этого боялся. Против Германии поднималась гигантская волна ненависти и презрения.

Октябрь выдался теплым, солнечным. Сестра Мерфи по собственной инициативе направила своих подопечных на работу в небольшой сад, разбитый около отделения. Четыре караульных, державших наготове заряженные винтовки, охраняли их.

Гербера посадили в кресло-каталку и вывезли во двор к скамейке. Рядом с ним оказался майор Кемпфе, который лежал в другой палате. Кемпфе был в плохом настроении и говорил мало.

— Моя рука останется неработоспособной, — пожаловался он. — Я не смогу больше летать…

Гербер посмотрел на окрашенные в различные цвета листья деревьев. Он вспомнил экскурсии в родные леса и подумал о родителях. Как-то они там? Жаль, что переписка запрещена.

Понемногу нога Гербера стала заживать. Доктор Тургель разрешил ему передвигаться на кресле-каталке в течение получаса ежедневно и, кроме того, упражняться в ходьбе с костылем по пяти минут. Это был значительный прогресс.

Для разгрузки медицинского персонала госпиталь затребовал врача из числа военнопленных. Но хотя в лагерях нашлось достаточно медиков, желающих практиковать, в госпиталь долго никого не присылали. И только к началу зимы прибыл врач. К большому удивлению пациентов и к неменьшему разочарованию руководства госпиталя, он оказался бывшим эсэсовцем.

Доктор Петер придавал большое значение тому, чтобы его называли «оберштурмфюрер», а не «господин старший врач». На рукаве мундира он носил ленточку с названием своей дивизии «Фрундсберг», которое свидетельствовало о его принадлежности к кучке ландскнехтов, собранных со всей Европы.

Доктор Петер был убежденным национал-социалистом. По всем вопросам коричневой идеологии он показал себя выдающимся знатоком. «Майн кампф» Гитлера он читал четырнадцать раз. Врачом он, однако, оказался весьма посредственным. Да и немудрено. После того как он с трудом выдержал выпускной экзамен в институте, отец купил ему практику в небольшом городке, где почти не было конкуренции. Во время войны он научился ампутировать руки и ноги и поэтому считал, что может работать хирургом.

Его первой операцией в госпитале было удаление аппендицита. Для этого ему потребовался целый час. Главный врач, мистер Питтон, справился бы с нею за пятнадцать минут. Врачи, сестры и даже санитары были возмущены тем, что им прислали такого врача. Парень из Нойсса сформулировал общее мнение с присущей для жителей Рейнской области прямотой: «У нас прямо сумасшедший дом!»

В течение нескольких дней доктору Петеру удалось собрать вокруг себя друзей-единомышленников. Часами они спорили по отдельным положениям и высказываниям партийных идеологов. Конечно же последнее слово при этом оставалось за ним.

Подобный пример нашел себе подражателей. Чтобы как-то скрасить ежедневную монотонность и избавиться от скуки, и другие пациенты стали собираться в дискуссионные группки. Старшие по званию офицеры считали при этом своим долгом не только поддерживать военный дух молодежи в плену, но и укреплять его. Они ведь готовились в будущем занять руководящие посты. Но какие и когда — эти господа и сами не знали.

Представители авиации собирались вокруг майора Кемпфе, который вновь обрел боевой дух. Они без конца обсуждали типы самолетов и их вооружение, болтали о спекуляциях бензином и других темных делишках. Кто не принадлежал к их кругу, вряд ли понял бы из их разговоров хоть одно слово.

Доктор Петер, кроме того, возглавил группу специалистов, занимавшихся проблемами танкостроения. Они во всех подробностях рассматривали различия между танковой дивизией СС и обычной армейской танковой дивизией. Разговоры подкреплялись графически, причем с использованием оригинальных тактических и иных знаков. Доктор Петер прилагал большие усилия, чтобы и в этой области прослыть специалистом и тем самым поднять свой авторитет.

Среди пациентов был подполковник генерального штаба. Своими малиново-красными кантами на бриджах, фетровыми тапочками и пижамной курткой он вызывал изумление у всех англичан.

— Это уже второй случай, — сказала старшая медсестра, — Кандидат в сумасшедший дом.

Подполковник занимался теорией обучения молодого поколения. Обладая определенными познаниями, он без особого труда оттеснил эсэсовца на второй план. Доктор Петер отомстил ему за это — плохо обработал его рану. Особенно помучился подполковник в день рождения Шлиффена, самый торжественный для любого генштабиста день.