Моше Натан - Битва за Иерусалим

Неожиданно с неизвестного направления «палец» накрыло огнем. Снаряды с вышины пикировали на солдат, бросившихся искать укрытие позади заборов и на чердаке. Но укрытия не было. Снаряды ложились с ужасающей точностью. В паузах между взрывами уже раздавались стоны первых жертв.

Один из солдат, Шмуэль, понял, что ранен. Он попробовал позвать фельдшера, но с ужасом установил, что у него пропал голос. В груди ощущалось недомогание. Пощупал грудь и перемазал ладонь в крови. Тогда он попытался подняться, пойти — и убедился, что задыхается. «Дышать не могу», — старался он вытолкнуть из себя, но слова не шли. Когда за ним явились, весь мир вокруг него скрылся в тумане.

У него в легком засел осколок, и фельдшеру пришлось заткнуть рану пальцем, чтобы он мог дышать. С трудом делая отрывистые вдохи и выдохи, он потерял сознание.

Взрывы подняли на склоне тучи пыли и дыма, усилившие сумятицу и неразбериху. Казалось, весь насыщенный порохом воздух горит и никому не удастся спастись из всеохватывающего пожара.

При эвакуации помогали солдаты Эли, вызванные сюда с соседнего участка. Они были совершенно истощены и обессилены боем и зрелищем тяжело раненных и убитых.

Рассказывает Эли: «Мои солдаты просто физически были не в состоянии поднять носилки с убитыми товарищами, не говоря уже о том, что вид мертвых отталкивал и приводил в очаяние. Пришлось надрывать глотку, чтобы вывести их из шока и ускорить эвакуацию».

Вокруг раздавались восклицания: тот убит, и этот убит, и этот. Зато как радовались, когда иной из «убитых» вдруг появлялся в общем кругу живой и здоровый!..

По окончании боя за квартал ответственные за отдельные участки офицеры и их солдаты освободились, наконец, для того, чтобы заняться арабским гражданским населением, прятавшимся за наглухо запертыми ставнями и дверьми на засовах. Солдаты пошли по захваченным учатскам от улицы к улице, от дома к дому. Не раз приходилось применять силу, чтобы попасть в дома и убедиться, что очагов сопротивления не осталось. За засовами они обнаруживали подавленных, покорных людей. Судя по ошеломленному выражению их лиц, многие теперь горько жалели, что упустили предоставленную легионом возможность вовремя убраться из квартала, который превратился в поле боя.

Иные встречали бойцов истерическими воплями ужаса. Другие — льстивыми заверениями: «Мы хотим мира». Все были заметно обескуражены таким оборотом событий — быстрым поражением вместо победы, которая даст возможность отправиться в еврейский Абу-Тор и учинить там погром.

Среди гражданских затесались десятки переодетых в пижамы легионеров, которых можно было распознать с первого взгляда. Прежде всего их выдавали с головой усилия принять еще более штатский вид, нежели у всамделишных штатских. Молодых, обутых в солдатскую обувь или облаченных в одежду не по росту, брали в плен и сосредоточивали на сборных пунктах военнопленных в общественных зданиях квартала. Им завязывали глаза, а документы отбирались на проверку. Штатских, не вызывавших подозрений, отделили и поместили в большой зал местной школы. Раненные во время боев женщина-арабка и беспризорная девочка были доставлены на полковой перевязочный пункт. После того как была оказана первая помощь, их вместе с ранеными бойцами перевели в госпиталь Шаарей Цедек. Был отдан строжайший приказ не убивать штатских и не причинять им зла. Многим было позволено к ночи вернуться в свои дома, даже в те, которые были превращены солдатами Цахала в боевые позиции.

Заняв Абу-Тор, пехотный полк Иерусалимской бригады завершил создание полукольца окружения Старого города. Три четверти этого полукольца, выкованного в течение дня усилиями парашютистов, пополнились последней четвертью. Чтобы сомкнуть кольцо, нужно было овладеть вершинами Масличной горы и горы Скопус. К этим высотам с послеобеденных часов и был прикован взгляд командира парашютистов— Моти Гура.

С полудня до вечера этого дня — во вторник 6 июня 1967 года — Моти просидел в музее Рокфеллера за разработкой второго этапа битвы за Иерусалим: штурма высоты Августы Виктории (A-Тур), покорение которой должно было сомкнуть кольцо окружения Старого города.

Передвижной командный пункт Моти перебазировался через Полицейскую школу в музей Рокфеллера примерно в 11 утра, когда район, примыкающий к музею с запада, находился уже в руках парашютистов. Моти продолжал ждать разрешения на штурм Старого города. Прошел час, а разрешения все не было. Между тем начали поступать сведения о занятии силами танков Ури Бен-Ари холмов Ги'ват-Хамивтар и Гив'а- Хацорфатит. Моти правильно предположил, что эти новости могут начисто перечеркнуть планы бригады в отношении горы Скопус. Он присел на ступеньки во дворе музея, чтобы немного передохнуть. Вся округа сотрясалась от разрывов мин. Отделы музея наполнялись все новыми и новыми пленными, облаченными в пижамы. Их потухшие, залитые потом лица отражали весь ужас войны.