Валерий Цапков - Шоколадная медаль

… Не обошлось. Через полгода, отслужив в Афганистане, он получит телеграмму, обязывающую явиться в город Ташкент для дачи свидетельских показаний. С недоумением он выйдет из здания на улице Артиллерийской, озадаченный словами следователя. Оказывается, его никто не вызывал, ошибка, наверное. Вероятно, именно растерянность явилась причиной того, что он не заметил белых «Жигулей» , стремительно мчавшихся, когда он переходил дорогу. В Ташкенте такое движение…

Олегов был единственным пассажиром этого самолета, стремительно набиравшего высоту. Еще недавно Олегов летел в северном направлении под веселый гул и смех, мечтая, как закажет в ресторане яичницу из десяти яиц и обычного молока. А сейчас только он один, тоскливый гул самолета отзывается дрожанием в желудке. Более года Олегов не прыгал с парашютом, а вот так, даже без выпускающего, — ни разу. Уши заложило, самолет пошел на снижение, он проглотил слюну, барабанные перепонки отпустило. Со свистом медленно опустилась рампа, передвинув удлинительную ленту с карабином по тросу, Олегов подобрался поближе к зияющему отверстию. На географической карте, раскинувшейся внизу, был нарисован лишь грязно-желтый песок. Не долго, как обычно на прыжках, а коротко за спиной рявкнул сигнал. Олегов вздрогнул, хотя и ждал его. Господи, помоги, — прошептал или подумал он и бросил мешок вниз, и, не дожидаясь, когда он рванет его, прыгнул в пасть рампы сам…

Самолет растаял в сияющем небе, не было слышно ни звука, все заглушал свист дыхания и стук сердца. Мешок, болтавшийся на соединительной ленте где-то внизу, не давал устроиться поудобнее в подвесной системе, в паху больно сдавило лямками, Олегов ерзал и морщился от боли, оглядываясь по сторонам. Во все стороны, сколько хватало глаза, тянулась пустыня, барханы сначала показались ему крошечными, потом огромными. Он спускался на вершину огромного бархана, на его северную, темную сторону, но ветерок пронес его чуть дальше, и купол дернулся, попав в восходящий поток. Приземлился он мягко, удержался на ногах, купол неслышно обмяк и лег на песок. Олегов нетерпеливо расстегнул ножные обхваты, отбросил запасной парашют и так же торопливо стал расстегивать пуговицы на штанах… Вот он, настоящий кайф десантника, весело думал он, оправляясь и осматривая линию горизонта.

— Никто нас не ждет, — произнес он вслух, пробуя, как звучит его голос в этом солнечном безмолвии.

Закопав парашют в теплый песок, он подумал, что в разгар лета здесь настоящее пекло. Он отхлебнул из фляжки, взвалил на плечо мешок и размеренным шагом побрел на соседний бархан, который ему показался чуть выше. Но и он был ничуть не выше, с него также ничего не было видно.

— Найдут, они тебя обязательно найдут, слишком много ты стоишь, — сказал он мешку, закапывая его в песок. Затем он принялся за укрытие для себя — ямку на вершине бархана. Он решил, что так он сможет и сам наблюдать, и оставаться невидимым.

Ждать пришлось долго, почти до вечера, когда с севера появилась вереница из пяти верблюдов. Олегов вжался в песок, напряженно соображая, его ли это ищут, или надо еще потерпеть. Заметив, что караван пересекает бархан под неудобным углом, он понял, что они идут по азимуту, по линии пролета самолета. Он отполз чуть назад, оглянулся — ветерок давно сделал невидимым то место, где был закопан мешок, допил оставшуюся воду и встал. Караван сделал еще несколько, потом кто-то заметил Олегова, раздался короткий выкрик и…все замерло. Не шевелясь, Олегов смотрел, как верблюды, повинуясь командам, развернулись, и, расходясь веером, медленно пошли на него. Он вспомнил, как так же веером расходились боевые машины, приближаясь к разбитому каравану, и как выстрелом орудия разнесло раненному верблюду голову. У него закружилась голова, попробуй доказать теперь, что ты не верблюд…

Верблюды медленно приближались, их копыта зарывались в уже остывающий песок. И верблюды, и всадники оставляли длинные тени — солнце садилось. Всадники все были в халатах и головных повязках темного цвета. В руках у них Олегов видел автоматы, у одного — антенна передатчика за спиной. Морды верблюдов качались в трех шагах от него, когда караван остановился.

— Ты кто? — спросил один из всадников, он единственный был без автомата.

— Мишка, — сглотнув слюну, ответил Олегов.

— Белый мишка, да? — засмеялся всадник без автомата и спрыгнул с верблюда. — Меня зовут Рашид. Как добрались?

— Отлично! — заулыбался и Олегов.