Валерий Цапков - Шоколадная медаль

— Да ладно вам, свои же люди, — с укором посмотрел на него Олегов и, шатаясь, побрел за Максимом.

… Еще раз посмотрев на часы, Олегов решил, что пора выходить. В кабине туалета он просидел почти полчаса. Он осторожно приоткрыл дверь и выглянул в коридор — там, не теряя бдительности, на стуле спал Максим.

Олегов, стараясь не производить шума, пошел к выходу. На крыльце он огляделся. В стороне, на складах, копошились грузчики, контора стояла на территории складов. Беспечной походкой Олегов подошел к «УАЗику» , также беспечно обошел его по кругу, разглядывая и при этом соображая, наблюдают ли за ним из окна или нет. Пусть думают, что к машине прицениваюсь, подумал Олегов и ругнул седого и Назара Назаровича, — жлобы!

Лениво, но тихо открыв дверь, Олегов сел на место водителя. Завел. Тронулся. Впереди было двое ворот. Внутренние, деревянные, обтянутые колючей проволокой, были открыты, наружные — заперты.

Черт с ними, зло подумал Олегов, прибавляя скорость, если здесь начальство не уважают — буду таранить! Таранить не пришлось, из караульного помещения выбежал старичок — охранник и торопливо открыл дверь машине начальника.

… Вечером он был уже в Ташкентском аэропорту, который опять его поразил многолюдностью и толчеей. Вдоль всех стен вповалку лежали и сидели люди. Олегову стало тоскливо, когда он прошел мимо закутка, где традиционно кучковались те, кто летел «оттуда» . Он подошел к огромному, во всю стену, расписанию рейсов, выбирая, куда бы полететь, и, вдруг увидев, что к справочному бюро пробивается Максим в сопровождении двух рослых парней, понял, что кроме Кабула ему лететь некуда… Было в этой мысли и отчаяние, была и светлая, радостная нотка.

Сначала был неприятный холодок внутри — доклад о поездке в Фергану, затем радость — Гаури, затем леденящий холод — отец прислал испуганное письмо о том, что кто-то прислал бандероль, в которой оказался нож. Острый, с длинным лезвием нож, — и больше ничего…

— …Разве тебе мало заплатили за работу?

— Это не было предусмотрено, — нервничал Олегов.

— Так чего ты хочешь?

— У вас очень большие возможности, вы должны что-то сделать!

— Мы ничего тебе не должны.

— Но сделайте хоть что-нибудь! Иначе я сам…

— Даром ничего тебе не будет, учти.

— Я отдам обратно все деньги, что получил за Фергану!

— Даже так? А удвоить их не хочешь?

— Не понял…

— Еще работенка подвалила, Михаил. Ты парень не из робких, как раз для тебя. И батю твоего оставят в покое, и капитальчик свой удвоишь. Идет?…

… В полку жизнь шла своим чередом: наряды, караулы, строевая, боевые… Капитан Моисеев, командир роты, обиделся, что Олегов опять собрался в какую-то командировку, из-за обилия нарядов офицеры были нарасхват.

— Да, ладно, Гена, я всего на две недельки, да и не в Союз, а где-то при штабе, на вакантной должности.

— Как всегда, в штабах полный штат, а то что в ротах некомплект — никого не волнует, — ворчал Моисеев.

…Дулась и Гаури, когда он сказал, что опять едет в командировку.

— И что, ни разочек не сможешь за полмесяца появиться?

— Как же я из Ташкента раньше вырвусь? Никак…

Ночи были уже холодные, первые лучи солнца высветили свежий снежный покров на вершинах Пагмана, а взлетная полоса Кабульского аэродрома была еще в сумерках. «УАЗик» быстро прошелестел шинами по бетону и притормозил возле самолета «АН — 24 «, стоявшего чуть в стороне от основной стоянки.

— Стой, кто идет, — неуверенно раздалось из-за шасси. Часовой был в растерянности — устав уставом, но в машине наверняка начальство.

— Начкара зови.

Часовой прикладом ударил по борту, дверь открылась и выглянул более решительно настроенный начальник караула.

— Покажите допуск!

— Смотри.

— Все нормально, пилотов разбудить?

— Обойдемся.

Орлов и еще один офицер в синей летной куртке без погон полезли в самолет, а еще через пять минут с увесистым мешком направились было обратно к машине, где сидел Олегов, как вдруг начальник караула, рослый, широкоплечий парень с волевым подбородком неприязненно спросил:

— У вас был допуск на проверку, а не на то, чтобы груз куда-то выносить!

— А тебе, юноша, груз под охрану не сдавался, только самолет! — зло усмехнулся Орлов.

— Ну-ну, — угрюмо, не скрывая ненависти, сказал начкар.

Напрасно он так, с досадой подумал о нем Олегов, с этими подонками лучше не связываться, а если свяжешься — они ни перед чем не остановятся. Ладно, может, для него и обойдется…