Валерий Цапков - Шоколадная медаль

— Назар Назарович ведет у нас делопроизводство, если вас что интересует — он на все ответит. Но, может, сначала чуть закусим?

Олегов с наслаждением втянул носом аромат отличных закусок, с утра он ничего не ел, не считая чашки кофе на вокзале да полгорсти таблеток, которые он незаметно для седого зажевал яблоком.

— А давайте параллельным методом? — предложил Олегов и подмигнул.

— Как скажете! — засмеялся седой. — По местам.

— Быть может…? — нерешительно спросил Максим, двусмысленно улыбаясь.

Седой отпасовал его показную нерешительность Олегову, обернувшись к тому и неопределенно покрутив в воздухе левой рукой. В контексте обстановки этот жест надо было понимать так: «не кажется ли вам, что за столом чего-то не хватает?»

Олегов милостиво кивнул головой и тут же небрежно спросил:

— Кстати, забыл, я должен еще глянуть накладные за последний квартал, и на то, что готовиться к отправке.

Лица у седого и у делопроизводителя стали скучными, улыбался лишь Максим, который улыбкой скрыл свое замешательство: доставать водку или минеральную воду?

— Пожалуйста, — вежливо, но с оскорбленным видом Назар Назарович выложил на стол уже приготовленные папки с накладными.

Олегов подошел, жуя на ходу ломтик ветчины, бегло просмотрел папки, удовлетворенно кивнул головой, сделал шаг к столу с закусками, затем, как будто что-то вспомнив, всплеснул руками, поднял свой дипломат, открыл его и вытащил пачку копий накладных, которые ему в Кабуле дал майор Орлов.

— Это что? — беспокойно спросил седой.

— Да так, поручили серить какие-то цифирки, — с досадой махнул рукой Олегов. — Ерунда, бумажная канитель. Здесь — совпадает, и здесь — совпадает, а здесь — нет, да ерунда, описка, наверное…

Он бормотал себе под нос, жадно вглядываясь в цифры, которые по обе стороны границы должны были, но никак не хотели совпадать. Партия яблок, которая готовилась на отправку, как он и ожидал, в накладных была помечена первым сортом.

— Ну, ладно, давайте закусывать что- ли, — предложил Олегов опешившей компании, небрежно бросив копии накладных на стол. Седой кивнул, тяжело опустился на стул, а Назар Назарович шагнул к столу с бумагами, жадно схватил копии, привезенные Олеговым и бегло, опытным взглядом, просмотрел их.

— Копии не заверены… — попытался было он возразить, но седой с досадой махнул рукой, давая команду сесть за стол.

— Может, по чуть-чуть… — неуверенно спросил он, но на этот раз неуверенность была не наигранной.

— Ладно, но только моей, — твердо сказал Олегов и достал из дипломата бутылку. Максим с оскорбленным видом поставил обратно на стол бутылку «Столичной» , которой он уже успел открутить белую головку.

— Максим, ради Бога, не обижайся, — усмехнулся Олегов, скручивая пробку своей бутылки. — На, разлей.

Пробку Олегов бросил в урну для бумаг, под столом, как он ее не разглаживал, крохотная дырочка от укола шприцем оставалась видна.

— Короче, кто вас послал, я не знаю, да вы и не скажете, — начал седой, когда все молча проглотили первую стопку, — но я хочу знать, что нужно лично вам?

Вот оно, подумал Олегов, и плевать мне и на Афган, и на армию, и на ту девку.

— Мне нужна машина, — коротко ответил Олегов.

— В каком смысле?

— Хотел бы купить машину, да нет денег, — с простодушным видом пояснил Олегов.

— Вы переоцениваете наши возможности, — недовольно произнес седой, махнув рукой Максу, чтобы то наливал еще.

— Я ничего у вас не прошу, — промычал Олегов, рыба была превосходна, такой он не ел никогда. Он старательно жевал, чтобы заглушить остроту вдруг возникшей досадной мысли, что не умеет выдавливать взятки, и поэтому ему никак из колеи не выбраться.

— Единственное, что я могу предложить, так это мой «УАЗик» , мотор отличный, списать — никаких проблем, — угрюмо предложил седой. Он не верил, что откупившись от Олегова, он решит все проблемы. Хапнет деньги, махнет в Кабул да и заложит, думал он, ошибаясь.

— Надо подумать, — кивнул Олегов Максиму, чтоб тот разливал.

— Да вы икорки попробуйте, — предложил седой, подавив зевок.

— Не ем, противно, — отказался Олегов.

— Признаться, и я эту парашу не люблю, — с отвращением произнес седой и ткнул окурком в блюдо с черной икрой, промахнувшись мимо ложки Назара Назаровича, в которую он явно метил.

В животе у Олегова забурчало. «Там у меня целая аптека, «— подумал он.

— Извиняюсь, туалет у вас…

— Максим проводит, — махнул рукой седой и сладко зевнул. — Пардон, а бумажки свои?