Валерий Цапков - Шоколадная медаль

— Если хочешь — отдохни, еще долго ждать, пойдешь только следующей ночью, — сказал ему Рашид тихо, склонившись к его уху.

— А чего ждем?

— Еще люди будут, — неопределенно произнес Рашид, видимо, не желая углубляться в подробности.

Олегов понимающе кивнул головой и пошел к палатке. Внутрь ему заходить не хотелось, воздух там был густым от запаха пота и жира. Он взял ватную подушку, одеяло и устроился рядом с палаткой на теплых камнях. Незаметно он задремал, сон его был не глубоким, спать на камнях было жестко, периодически он просыпался, пытаясь устроиться поудобнее.

— Хешт-вала кис? /1/ — вскричал кто-то возле костра, окончательно разбудив Олегова. Солнце уже клонилось к земле, голова болела, видно, напекло. Олегов тяжело приподнялся и стал растирать затекшую от неудобной позы шею.

Внезапно наблюдатель на скале пронзительно заверещал, указывая вниз рукой. Люди, игравшие в карты возле костра, все бросив, бросились к маскировочной сетке. Под их вопли и выкрики на площадке появились двое парней и девушка в длинном желтом платье, очень ветхом. Парень, сопровождающий девушку, торжествующе размахивал коричневым школьным платьем, из которого девушка лет пять как выросла.

— И-ра чанд кимат када?/2/ — крикнул наблюдатель с уступа.

— Э, кар-е хода боку! /3/ — сердито крикнул ему в ответ мужчина с лысой головой, которого, как понял из разговора Олегов, зовут Аслам. Аслам снова повернулся к девушке, его лицо расплылось в сладкой улыбке, он провел по ее щеке пальцем и ласково спросил:

— Комсомол?

Девушка молчала, казалось, она была совершенно безразлична к происходящему. Несмотря на темные глаза и черные волосы Олегову почудилось в ней что-то европейское. Как Гаури, некстати подумал он и разозлился на самого себя, ругнув — не лезь не в свое дело, это чужая страна, у них свои законы.

Не дождавшись ответа от девушки, Аслам утвердительно ответил:

— Комсомол.

После чего он с игривой улыбкой ткнул ее пальцем в живот.

— На-пак атешаки,/4/ — устало ответила ему девушка.

Аслам с яростью ударил ее по щеке, рванув на ней платье, но порвать не смог, девушка упала на каменистую землю. Он рывком поднял ее и толкнул в сторону палатки.

— Э, занака дест-ба-дест?/5/ — обиженно спросил у Аслама парень, который ходил в кишлак.

— Йак-ба-йак,/6/ — усмехнувшись, ответил ему Аслам и скрылся в палатке.

— «Кто пошел с бубен?»

— «Какую цену он назначил за это?»

— «Эй, занимайся своим делом!»

— «Грязный сифилитик!»

— «Эй, бабенку по рукам?»

— «По одному»

Аслам был в этой компании старшим по возрасту, Рахима не было. Парни сгрудились возле палатки, возбужденно посмеиваясь, кто-то принес брошенные у костра карты. Тот, что был в полосатом халате, быстро раздал по три карты. Очередь определяют, догадался Олегов и отвернулся, лег на бок, положив ухо на подушку, собираясь заткнуть второе, если будут слышны крики.

Криков не было, вместо этого через некоторое время наблюдатель что-то крикнул насмешливым голосом, и на площадке появился старик с жалкой улыбкой. Он робко подошел к людям, сидящим у палатки.

— Амадом ке пайса,/1/ — просительно сказал он, обводя всех глазами.

— Гом-шо!/2/ — отмахнулся от него один из парней.

Старик испуганно отскочил в сторону. Из палатки вышел торжествующий Аслам. Едва не сбив того с ног, в палатку юркнул парень в полосатом халате, видно, сам себе он сдал удачные карты.

— Йак дохтара хубес! /3/ — с ленцой произнес Аслам и, довольный собой, отошел в сторону и сел на камень не так далеко от палатки, рядом с которой лежал Олегов. Заслышав шаги, Олегов повернулся и встретился взглядом с Асламом.

— Ага меха-уи аз зендагит хайр бе-бени и-йя бо-ро,/4/ — широко улыбаясь, сказал ему Аслам.

— Фарванист,/5/ — буркнул в ответ Олегов. Это было единственное слово, которое он мог употребить к месту. Это слово он знал по отрывку из разбитной песенки: «…ну а нам фарванист, нам на это наплевать, басмачи, афгана вашу мать.»

Аслам пожал плечами и глубокомысленно произнес:

— Аз бе-кар шештан када дохтар зайадан хубас./6/

Старик, пришибленно сидевший в стороне, подошел к ним и снова задал свой вопрос:

— Амадом ка-пайса?/1/

Аслам с досадой махнул рукой, как будто отгоняя муху, поднялся и лениво побрел к костру, где в котле уже что-то дымилось.

Старик посмотрел ему вслед и перевел взгляд на Олегова, собираясь у него что-то спросить. Упреждая его вопрос, Олегов сказал:

— Не фамидам. Не понимаю.