Аурел Михале - Тревожные ночи

Разбились мы на группы по два человека. Еще засветло каждый выбрал себе дорогу среди развалин. Потом все вместе поползли, огибая кучи мусора, застывая при каждом взлете немецких осветительных ракет; временами мы останавливались, вслушиваясь в тишину ночи. Из пятнадцати человек только одиннадцать достигли уловленного места по другую сторону «каменного дома». Мы заметили, что в доме накапливаются для новой атаки немцы. Тогда мы приняли решение заминировать здание и взорвать его. Мы осторожно добрались до окошечка, которое находилось сзади дома. Но тут немцам что-то пришло в голову и они вдруг открыли такой ураганный огонь из всех пулеметов, что даже стены задрожали. Я уж подумал, не обнаружили ли они нас; а Бурада, отличавшийся умением молниеносно принимать решения, подал нам знак войти в дом…

Ангелаке, Ион Букура и еще один гренадер [13] Гренадер — солдат штурмового отделения старой румынской армии. — Прим. ред. , который вскоре был убит, остались у входа. Они должны были уничтожить гранатами отделение немцев, засевших за дверью дома… Да, совсем забыл сказать, что, добравшись до условленного места, мы разулись. Свои шинели и продовольственные сумки мы оставили в полку. Мы влезли в дом через окна и тихо, на цыпочках, с автоматами и гранатами в руках стали подниматься по лестнице. Надо сказать, внимание немцев было отвлечено, а трескотня пулеметов заглушила наши шаги…

Прямо с лестницы мы ворвались в первый и во второй этажи, забрасывая врагов гранатами и расстреливая их из автоматов. В тот же момент Ангелаке атаковал группу немцев у входа. Схватка была короткой: немцы, не приняв боя, разбежались. Большинство из них выпрыгнули в окна и бросились наутек. Со стороны Венгерской улицы по ним открыли огонь свои же.

Рассвирепев, немцы начали отчаянно бить из минометов и пушек по крыше и третьему этажу, куда мы еще не проникли. Под шквальным огнем несколько солдат во главе с Бурадой пробрались и на третий этаж. Завязалась ожесточенная схватка, с обеих сторон полетели гранаты. В этом бою были убиты еще двое наших… Бурада вытащил ракетницу и выпустил из окна в нашу сторону белую ракету. Ракета проплыла над покрытыми снегом развалинами и, померкнув, падающей звездочкой скользнула вниз. Наши роты, находившиеся в домах позади нас, пошли в атаку. Но им удалось пройти всего лишь несколько десятков метров. Шквальный огонь и контратака засевших слева от нас немцев полностью уничтожили вторую штурмовую группу.

Так мы и остались одни защищать «каменный дом». Поскольку нас было мало, мы покинули третий этаж, на который обвалилась горящая крыша, и закрепились на первом и втором этажах. Мы перетащили в нижние комнаты немецкие пулеметы, коробки с пулеметными лентами, гранаты, мешки с песком. В одной из комнат я наткнулся в углу на немецкого ефрейтора, который никак не мог подвязать к шее забинтованную руку. Когда я направил на него автомат, он поднял левую руку и его всего затрясло. Подталкивая в спину стволом автомата, я привел ефрейтора на второй этаж, где Бурада торопливо устанавливал пулемет.

— Ну вот, этого еще нам недоставало! — гневно вырвалось у него…

Потом он поднялся на ноги и с остервенением ударил немца в челюсть своим костлявым кулаком, так что у того лязгнули зубы.

— Ну, — процедил он. — Почему не убежал с другими? Почему не застрелился?

Гитлеровец побелел и задрожал как осиновый лист. Он хотел что-то сказать, но из горла у него вырвались лишь бессвязные гортанные звуки. Бурада, укрепив сошки в стене, снова лег за пулемет. Я же, насупившись, продолжал стоять около него. Мне, собственно, было непонятно, чем я провинился, захватив в плен немца.

— Что ты будешь с ним делать? — помолчав, спросил Бурада. — Он твой, вот и избавляйся от него, как знаешь!

По тому, как к гитлеровцу отнесся Бурада, мне было ясно, что пленного следует расстрелять. Я сделал ему знак подойти к стене и медленно стал взводить автомат. Мне стало противно смотреть на этого безвольного, дрожащего от страха перед дулом автомата солдата. Движением автомата я приказал ему идти, и мы спустились на первый этаж, в комнату, где я должен был установить свой пулемет. Потом я попросил Ангелаке помочь мне привязать немца к радиатору водяного отопления. Я обыскал его карманы и нашел в них лишь галеты, несколько дорогих сигарет и маленький пистолет с перламутровой рукояткой. Пистолет мне понравился, и, довольный находкой, я сунул его в карман. Затем достал из кармана немца большие карманные часы и оставил их висеть на цепочке, прицепив к пуговице мундира. Галеты гитлеровца мы поделили с Ангелакй, а сигареты я заботливо завернул и положил в карман.