Аурел Михале - Тревожные ночи

— Как кончишь собирать, начинай набивать ленты! — приказал Бурада.

Только у меня не было никакого задания.

Мы уже привыкли полагаться на Бураду и Ангелаке и знали, что они что-нибудь придумают. Все согласились с планом Ангелаке. При нашей малочисленности оборонять здание мы могли, лишь находясь снаружи, там, откуда можно было все видеть и все слышать.

— Чтобы не захватили нас немцы внутри так же, как мы их! — пояснил нам Ангелаке.

Перед тем как тайком выбраться из здания, чтобы подыскать места для четырех пулеметов, которые мы решили поставить у стен, Бурада отозвал меня в сторону.

— Добрица, — начал он шепотом, — мы трое давно в штурмовой группе… Мы обязаны подумать обо всем! Надеюсь, что мы сможем удержать дом до конца… но если нас атакуют вдесятеро больше немцев?.. Все здесь умрем, а наши так и не захватят здания! Кто знает, может быть, мы и сами будем вынуждены оставить его?!

«К чему это он клонит?» — нетерпеливо думал я. Бурада взял меня за руку, и мы вместе с Ангелаке вышли на лестницу. Пока мы добирались до маленького окошечка, пока Бурада и Ангелаке исследовали лежавшие между нами и батальоном развалины, я думал о нашей штурмовой группе.

С начала осады Будапешта из тринадцати человек, входивших в группу с первых дней, осталось только трое. Другие сорок или пятьдесят человек, в основном саперы, снайперы и охотники за танками, в разное время были в нашей группе. Еще до обороны Будапешта многие из них были убиты. В течение шести недель, пока шли бои за прорыв трех поясов обороны Будапешта, мы, казалось, были в какой-то непрерывной атаке… Мне припомнился штурм «желтого дома» на еврейском кладбище. После этого боя из тринадцати человек уцелело всего четверо, а когда мы проникли в левое крыло большого здания почты, то нас осталось только трое: я, Ангелаке и Бурада… Здесь, в Будапеште, наши ряды основательно поредели. Таких потерь мы еще не имели нигде: ни в Трансильвании, ни в Дебрецене, ни в Сольноке, ни в горах Яворина. А вот теперь Бурада и Ангелаке думают, что на этот раз мы можем погибнуть здесь все до одного!

Только теперь я ясно осознал, в каком тяжелом положении мы оказались. Ведь немцы фактически окружили нас. Дом, которым овладела наша другая штурмовая группа, был отрезан от нас. Оттуда ждать помощи не приходилось. Единственно, откуда мы еще могли ожидать такую помощь — это со стороны подразделений, засевших в домах позади нас. Но они вот уже несколько суток не могли сдвинуться с места ни на шаг…

— Добрица! — сказал, повернувшись ко мне, Бурада. — У меня есть для тебя специальное задание: нужно заминировать дом! Уложи заряды в подвале, по углам, под потолком первого этажа…

Когда я уже хотел уйти, он взял меня за руку и остановил.

— Выведи запальный шнур в укромное местечко, — прошептал он, — так, чтоб при необходимости мы смогли перед взрывом убежать…

Сначала я исследовал подвал, освещая его трофейным карманным фонариком. Лучше всего заминировать три передних подвальных помещения, а запальный шнур вывести в котельную. Котельная была изолирована и имела окошечко, через которое можно было уйти.

Так я и сделал. Я отнес в подвал бруски тротила и приготовил из них восемь зарядов по пять килограммов каждый. Для толстых каменных стен такой заряд был самый подходящий. Свыше двух часов я долбил штыком в стене углубления для закладки зарядов. Затем, вложив в них тротил, прикрепил запальный шнур и заложил вытащенные из стены камни. Запальный шнур я проложил по верхнему своду подвала в котельную, где спрятал его конец под лестницу. Проверив еще раз связь между зарядами, я поднялся на первый этаж и на ухо доложил Бураде об окончании минирования.

В это время появились Винтилэ и Василе Чиобану. Они приволокли два огромных узла; Ион Букура притащил разбитую дверь. Бурада и Ангелаке только что вернулись с улицы и держали в руках семь — восемь немецких котелков, доверху набитых снегом. Все спустились в подвал, в котельную. Я немного задержался, так как должен был развязать ефрейтора и отвести его вниз… Уж не знаю, как это случилось, но в тот самый момент, когда мы в темноте спускались по лестнице, ефрейтор, по-видимому налетев на что-то, а может быть, поскользнувшись, упал и зацепил меня плечом. Я не устоял и полетел на него и вместе с ним покатился по лестнице. Потом я ухватил его за ногу и потянул к себе. Встав на ноги и держась за перила, я ткнул его в бок стволом автомата.

— А ну двигайся! — процедил я сквозь зубы. — У тебя ноги спутаны, что ли?