Аурел Михале - Тревожные ночи

По ту сторону камышовых зарослей, в которых мы залегли, лед был светлый, гладкий и блестел, как зеленовато-белое зеркало. Мороз в последние ночи покрепчал, так что по озеру могли пройти даже танки. По границе ледяного поля, слева, кое-где редкими кучками торчал камыш и сухой тростник. Перед усадьбой не было ничего; один лишь гладкий лед, на котором можно было бы заметить даже винтовочный патрон.

— Здесь нас всех до одного перещелкают! — испуганно прошептал Стэникэ, глядя вперед сквозь камыши.

— Лишь бы не обнаружили! — проворчал я. — Сколько будет тут? Метров триста… Несколько перебежек — и мы в тылу у немцев.

Люди, скопившиеся в камышах и застывшие в напряженном ожидании, недоверчиво молчали. Лица у солдат слева и справа от меня, так же как лицо Стэникэ, постепенно мрачнели, словно на них надвигалась тень.

Тут екнуло и мое сердце. Однако у нас не было времени думать об опасности — по стрелковой цепи передали команду:

— По белой ракете идем… Только первая рота! Только первая рота!

Команда, передаваемая из уст в уста, пошла по рядам, затихая, как отдаляющийся рокот волны.

После этого над всем ледяным полем установилась еще более глубокая, более напряженная тишина. Меня тоже стал охватывать страх. Это чувство я всегда испытывал перед атакой. От мрачных мыслей, от воспоминаний обо всем пережитом буквально бросало в жар. Руки, сжимавшие автомат, стали влажными. Я поправил на груди лопату и вытянулся на льду, ожидая сигнала.

Вдалеке, из бескрайной мадьярской степи медленно надвигались сумерки.

Вдруг на развалины бывшей усадьбы обрушился с диким грохотом ливень снарядов. Теперь залпы артиллерии раздавались по ту сторону наших позиций, из районов расположения советских войск. Тяжелые орудия русских, которые до сих пор грохотали где-то справа, перенесли огненный всеуничтожающий шквал на усадьбу. Казалось, что сама земля раскалывалась под сверкающим разрывами дымным облаком, которое опять покрыло развалины.

— Теперь им конец! — вздохнул облегченно один из наших солдат, имея в виду немцев. — Уж если товарищи дадут прикурить, то…

В это мгновение в небе с нашей стороны вспыхнула, как звезда, и поплыла в воздухе белая ракета.

Мы еще крепче сжали винтовки, приподнялись на одно колено и локоть, приготовившись к броску. Младший лейтенант сделал знак не вставать, и мы, скользя по льду, поползли за ним. Наступавшие через камыши шли согнувшись, стараясь не задеть его; а те, кто были на льду, ползли, словно змеи. Видно было, что в атаку перешли и остальные батальоны, так как немцы, засевшие на территории усадьбы, открыли в той стороне огонь с еще невиданной дотоле яростью. Нас же пока никто не обстреливал. Разве только иногда со свистом пролетала какая-нибудь шальная пуля, выпущенная откуда-то слева нашими.

Примерно шагов через сто мы остановились, чтобы передохнуть.

Все застыли, устремив напряженные взгляды в сторону усадьбы.

— Смотрите, — прошептал я. — Смотрите, откуда бьют!

— Откуда, Ионикэ? — спросил младший лейтенант и подполз ко мне.

Отсюда позиции немцев были видны как на ладони. Я показал младшему лейтенанту места расположения двух огневых точек, которые мне удалось обнаружить. Одна из них была в развалинах усадьбы, а вторая немного ближе к нам, в начале камышовых зарослей, через которые мы пробирались. Дзоты выбрасывали целые рои беловатых искр, а между ними и вокруг них вспыхивали огоньки винтовочных выстрелов.

Недавно окончивший школу младший лейтенант со смуглым лицом поднес бинокль к глазам и долго рассматривал покрытые дымом развалины усадьбы. Затаив дыхание, мы молча собрались вокруг него.

— Два дзота, — произнес он задумчиво, не спуская глаз с немецких позиций. — Первый — там, между развалинами… второй здесь, как раз на берегу озера… И до чего же, черт возьми, он сильно бьет!

Потом он открыл сумку, вытащил листок бумаги, лежа набросал схему немецких позиций и подписал под ней несколько строчек. Продолжая смотреть вдаль, на немецкие дзоты, он свернул бумагу и протянул одному из солдат, чтобы тот доставил ее в батальон.

— Надо зайти в тыл этому, что стоит на берегу озера! — и младший лейтенант посмотрел на нас. — Или захватим, или взорвем!.. У вас есть гранаты?

— Есть, — ответили мы тихо.

Потом младший лейтенант с мрачным видом по очереди посмотрел на каждого из нас, как бы прикидывая в уме наши силы, и, повернувшись в сторону немцев, сделал нам знак двигаться дальше. Солдаты, находившиеся на льду, снова заскользили по его поверхности. Теперь в сумерках наше продвижение было еще труднее заметить.