Аурел Михале - Тревожные ночи

— Wasser! — крикнул один из немцев, показывая то на колодец, то на нее и, видно, требуя, чтобы она принесла ведро. — Wasser!

— Ах, вы воды хотите?.. Воды? — злобно процедила свекровь сквозь зубы. — Тьфу! — плюнула она им под ноги. — Вот вам вода! Дьявол бы вас всех…

Но она не успела кончить — короткая автоматная очередь скосила ее. Взмахнув руками, она ухватилась за столб терраски, потом медленно сползла вниз по нему и упала, вытянувшись во весь рост. Ее голова безжизненно свесилась с терраски. Несколько немцев бросились к дому, достали с крыши сухого камыша и, обложив им дом, подожгли его зажигалками со всех сторон. Подождав, пока разгорится огонь, они вышли со двора, ругаясь и стреляя в воздух из пистолетов.

Я судорожно вцепилась в доски забора. У меня сильно заколотилось сердце, перехватило дыхание… В темноте сеней показался Тудорел. Мигом перемахнув через забор, я бросилась к нему, взяла на руки и хотела было бежать, но в этот момент я услышала шум моторов — машины уже тронулись с места.

Я склонилась над свекровью: она не дышала. При свете пламени, охватившем крышу, были видны ее открытые темные неподвижные глаза. Я с трудом оттащила ее на середину двора… Прибежали соседи с ведрами и топорами. Скоро огонь, яростно пожиравший сухой камыш, был потушен, но через некоторое время в конце села, в той стороне, куда поехали немцы, вспыхнули новые пожары. Люди побежали туда, а я осталась одна с Тудорелом у тела старухи…

Но вот в ворота верхом на лошади влетел мой свекор. Он приехал с поля, увидев пожар. Свекор слез с лошади и застыл на месте, с ужасом переводя взгляд с еще дымившейся крыши на лежащее у моих ног тело жены… Он пришел в себя, лишь когда его лошадь подошла к нам и потянулась мордой к своей мертвой хозяйке. Я взяла сына на руки и молча отошла в сторону, а свекор тяжело опустился на завалинку и закрыл лицо руками.

На другом конце села слышался лай собак, отчаянные крики женщин и детей. Там все еще бушевало пламя, бросая красноватые отблески на вечернее небо…

Когда совсем стемнело, я хотела пойти в поле за Таке, но тут издали вновь послышался приближающийся гул машин… «Опять эти сумасшедшие немцы!» — с испугом подумала я. Мой свекор, все еще неподвижно сидевший на завалинке, вдруг решительно встал. Сделав несколько шагов, он остановился и прислушался. Его нахмуренное, полное лютой ненависти лицо внушало невольный страх. Между бровями пролегла глубокая морщина, пересекающая сверху донизу весь лоб. Из его груди вырвался какой-то тяжелый не то стон, не то вздох. Нагнувшись, он поднял труп жены и осторожно перенес его на завалинку. Потом взял лошадь под уздцы, отвел ее к скирдам сена, а сам направился к воротам с тем же безмолвным спокойствием, которое напоминало готовую вот-вот лопнуть струну, и не спеша закрыл их. Гул машин приближался, сотрясая воздух. Свекор вернулся в дом, порылся в сенях и вышел оттуда с топором в руках. Остановившись на терраске, он потрогал большим пальцем его сверкающее при свете загоревшихся на небе звезд лезвие.

— Бери ребенка и иди в дом, — строго приказал он мне. — А лучше всего беги отсюда куда-нибудь!

Куда же мне бежать?! Я взяла Тудорела на руки и прошла в сени. Свекор некоторое время прислушивался к грохоту машин, которые уже въехали в село. Потом взял топор и, направившись к воротам, проговорил:

— Пусть только кто войдет, башку расколю!

«С ума сошел!» — подумала я и от страха сильнее прижала к груди сына. Свекор стоял у ворот с топором в руке, вглядываясь в темноту сквозь щели створок. Гул машин слышался уже совсем близко. И вдруг их вереница вынырнула из темноты. До нас оставалось четыре дома… три… два… Завизжали тормоза, и головная машина остановилась как раз перед воротами. За ней и другие. Из первой выскочил солдат с винтовкой и бросился в дом. Свекор быстро вскинул топор… Я зажмурилась и, дрожа всем телом, прислонилась к стене.

Но через мгновение я услышала громкий голос.

— Отец!

Я открыла глаза… Мой свекор застыл на месте, занеся топор над головой вошедшего человека. Я дико вскрикнула и пулей вылетела из сеней.

В воротах стоял Штефан.

Я остановилась возле него. У свекра непроизвольно задрожали губы и борода. Руки ослабли, и топор выскользнул из них. Судорожно зарыдав, старик без сил припал к груди Штефана. Тот левой рукой обнял отца, а правой обхватил мои плечи. Потом, увлекая нас за собой, пошел к дому. Наткнувшись на мертвую мать, он остановился, потом бросил взгляд на сгоревшую крышу… И вдруг безудержно зарыдал вместе с нами. В этот момент из сеней выбежал Тудорел и, не дотянувшись до пояса отца, обхватил его ноги.