Кнут Гамсун - Август

Йоаким лишь досадливо помотал головой и фыркнул:

— Да я к ним даже и не притронусь! Молчание.

Август:

— Тогда ты, Поулине, должна взять эти деньги. Поулине тоже отказывается.

Тут заявил о себе Каролус.

Если он возьмёт деньги, то в его бумажнике прибавится всего лишь две тысячи крон, так что если проблема в этом...

— Нет, нет! — раздаются выкрики с мест. — Поулине, только Поулине! У неё и почтовый шкаф с замком есть, у неё и страховка, и лавка у неё запирается, и контора запирается...

Пришлось Поулине уступить и взять деньги на хранение. Йоаким поддразнил её:

— Ну, ежели ты припрячешь мои полсотни, не видать мне их больше как своих ушей.

Август подводит итог:

— Наконец-то мы сделали то, что собирались. Через месяц считая с этого дня, у нас в Поллене будет свой банк с капиталом в две тысячи крон. Конечно, это маленький банк, где счёт идёт на шиллинги, а не на кроны, его может разорить любой крупный заём, но для начала это очень даже неплохо. Со временем кто-нибудь захочет вложить в него суммы и побольше, а после того, как мы с такой охотой действовали сегодня вечером, не исключено, что со временем мы начнём подписываться на пятьдесят, а то и на сто тысяч крон, я заглядываю далеко в будущее. Теперь нам осталось только скрепить всё нашей подписью.

Йоаким:

— Кто желает подписаться? Август и об этом уже подумал:

— Все вместе, все акционеры, нас не так уж и много! А начнём, как и в тот раз, с хозяина невода, с Иверсена.

Все присутствующие начинают ставить свои подписи на очередной бумаге, лежащей на середине стола, под лампой расписывается Роландсен, у которого такие уродливые ногти. Теодор тоже пробился вперёд и пожелал внести своё имя, но его отогнали.

Август продолжал развивать бурную деятельность, люди всё прибывали и прибывали в Поллен, а потому он, как лицо руководящее, должен был похлопотать насчёт строительных площадей для приезжих. Каролус успел тем временем распродать всю свою пахотную землю, однако теперь его охватила тревога, и в сердце поселилась боль. Он даже спросил у жены:

— А может, нам не следовало так делать, Ане Мария?

Она:

— Ты это про что? Чего нам не следовало делать?

Он, покачивая головой:

— Это ж была сплошь пахотная земля, теперь у нас ничего, кроме выгона, не осталось.

Но Ане Марию это отнюдь не пугало, и она сказала то, что думала:

— А вспомни, как обстояло дело в последние годы? Разве ты сам не брюзжал насчёт того, что тебе надо горбатиться на пахоте? И в одиночку ты управиться не мог, нанимал помощников со стороны, а теперь этой заботы у тебя больше нет.

Миролюбивый и не слишком работящий Каролус только голову наклонил.

— Да-да, — продолжала она, чтобы его утешить, — ты уже не такой молоденький, чтобы справлять тяжёлую работу, и вообще уже не тот, что раньше.

Вот тут Ане Мария была права, она всегда оказывалась права. В конце концов, он и сейчас не развалина, он ещё достаточно молод и ловок, хоть в отношениях с ней, хоть в работе. Ну а ко всему прочему, у него оба кармана набиты деньгами, скажете, это ничего не значит? Вот когда откроют банк, тогда он и разгрузит эти карманы, а Ане Мария, может, станет не так охоча до мужиков, не пристало в её-то возрасте...

Очень многие полленцы ждали, когда наконец откроют банк, застройщики, что победнее, надеялись получить ссуду под дом или участок. Август же, организатор всей этой затеи, всегда готовый прийти на помощь, всячески поддерживал в них эту надежду. «Дадут тебе, дадут ссуду, — говорил он, — уж об этом ты не тревожься!» И не самые богатые люди доводили строительство до конца, и въезжали в новый дом, и жили там в своё удовольствие.

Итак, Полленский банк был открыт. Они подыскали человека, из соседнего банка, к северу от Поллена, чтобы он пришёл и поучил полленцев вести банковские дела, и многие жители воспользовались благоприятным случаем обучиться этому непростому делу. Собирались они в гостиной у Йоакима, банковский служащий учил их, как надо считать деньги и как записывать, но, чтобы облегчить задачу слушателей, он прихватил с собой уже заполненные бланки для образца и таблицы по расчёту процентов, с которыми в случае надобности можно было сверяться. Сам Йоаким не желал вникать в банковскую премудрость, он даже отказывался писать вместе со всеми, а сидел себе тихонько, как мелкий акционер, каким и был на самом деле. Молодого Роландсена, который, как оказалось, лучше всех умел считать и вести бухгалтерские книги, временно посадили во главе стола и назначили директором банка. Но поскольку он для Поллена оставался человеком пришлым, при нём учредили правление банка, состоящее из трёх человек. Первым советником стал Каролус, как наиболее крупный акционер, Август — как личность, без которой вообще нельзя обойтись, а Поулине потому, что именно она хранила у себя деньги.