Халлдор Лакснесс - Салка Валка

— Сегодня здесь прекращается всякая работа, — сказал Арнальдур, сделав легкий жест рукой, в которой он держал зажженную сигарету. — Исландский профессиональный союз запретил отправку рыбы Йохана Богесена. Ребята, вы будете охранять пристань!

В сопровождении одного из своих парней он отправился к управляющему, чтобы заявить ему об этом решении профсоюза; Йохан Богесен еще не вернулся.

Рабочие смотрели на Салку Валку, как бы спрашивая, что им делать.

— Это же паршивые сопляки, — возмутилась она. — Уж не боитесь ли вы ослушаться их?

Она подошла к незнакомцам и принялась осыпать их бранью. Но они только грубовато подшучивали над ней. Бейнтейн из Крука подошел к компании, скрипя протезом, и стал поносить Арнальдура Бьернссона. Они ему возразили, что по нему — изменнику рабочим и прислужнику капиталистов — плачет виселица.

Позже на пристани завязалась драка, недурная драка. Пристань была сухая, и погода стояла самая подходящая. Однако когда одного драчуна столкнули в воду, драка прекратилась, все ринулись выуживать его из воды. После этого инцидента потасовка еще продолжалась некоторое время, только арена сражения передвинулась с пристани на площадь. Вскоре местные жители оказались побежденными. Многие из них вновь потеряли веру в Йохана Богесена и вернулись к старой вере в демократию. Вскоре на площади уже ничто не напоминало о сражении. Лишь несколько мальчишек бродили по площади, подбирали комья грязи и швыряли в прохожих. Но им было приказано тотчас же убираться по домам и прекратить глупые шалости. Несколько молодых девушек на крылечке лавки переглядывались с незнакомыми парнями. Черт побери, а ведь они славные ребята! Арнальдур вернулся к своим людям с победоносным видом, и тут же, посреди площади, они образовали круг и запели. Главным запевалой был Арнальдур Бьернссон. Многие молодые представители Осейри присоединились к ним, хоть и не знали ни слов, ни мелодий. Тут же, среди бела дня, парни стали приглашать девушек танцевать. Танцевали под гармонь, привезенную незнакомцами. Подошло время пить кофе. Революционеры прихватили с собой кофе и другой провиант, они пригласили девушек отведать их угощенья. Девушки сочли неудобным принимать угощенье от гостей, поэтому стали приглашать мужчин к себе в дом выпить чашечку кофе с ржаным хлебом и маргарином. Кое у кого нашлись оладьи из белой муки; оказалось, что многие не прочь тотчас же обручиться. Норвежский корабль вынужден был отчалить, не выполнив свое задание.

Вечером в Осейри возродился союз рабочих, а вместе с ним и страстные речи и гневные слова о капитализме; отцов города поносили на все лады. В общем, день был удивительный. Он кончился танцами, прогулками в летних сумерках и прощальными поцелуями на пристани среди ночи. Арнальдур танцевал с девушками без устали. Потом запустили мотор. Бунтовщики сели в лодку и с пением в ночной тиши выехали в море. Их пение отдавалось эхом в горах по обе стороны фьорда.

Салка Валка взяла к себе четырех ребят — старших детей Магнуса Переплетчика и Свейнборг. Сделала она это вопреки желанию приходского совета. Переплетчик не хотел обращаться за помощью к приходу до тех пор, пока не женится. Приход же хотел взять его на иждивение и помешать этой женитьбе, так как не было твердой уверенности, что невеста вышла из возраста, когда рожают детей.

Вечером, придя с работы, Салка Валка застала детей дерущимися. Она накормила их, затем, беря каждого за загривок, как щенка, вытерла им грязные лица мокрой тряпкой и отправила спать, приказав не ругаться хотя бы перед сном. Ребята с большим уважением относились к этой девушке, она была такая сильная. Мальчишки считали, что она могла бы справиться с шестью парнями. Спали ребята на раскладушках в каморке за кухней. Вскоре наступила тишина.

Придя в свою спальню, Салка Валка стала готовиться ко сну. Она зажгла огарок свечи, затем опять погасила его. Человеческая кровь — всего лишь соль и ощущение жажды. Есть ли на свете более странное явление, чем непонятная тревога, закрадывающаяся в душу: она то появляется, то исчезает; человека одолевают неясные чувства, в которых ему трудно разобраться, и еще труднее прийти к какому-либо решению. Остался он или уехал? Прав ли он, в конце концов, в своих взглядах или нет? Как бы я хотела, чтобы он оказался прав, думала она. А через минуту уже возражала себе: как бы я хотела, чтобы он был не прав. Я желаю ему успеха! О, хоть бы он потерпел поражение! Ну какого дьявола он вздумал явиться сюда и перевернуть вверх тормашками все местечко. Хорошо бы он остался и все изменил здесь к лучшему. Боже мой, какой он слабый, даже смешно. Любой может сбить его с ног, согнуть, как подкову, и швырнуть с дороги. Нет, в нем что-то есть, что заставляет думать о нем. Его невозможно выбросить из головы, как других. О нет, его можно только ненавидеть! Как интересно идти рядом с ним, рука об руку, идти вместе всю жизнь. Почему случилось именно так, что он, а не кто-нибудь другой обучал ее читать и писать и именно ей рассказал об удивительной стране за голубыми горами, об этом другом мире, в который она не могла поверить, но который тем не менее существовал. Раз существует этот человек, то нельзя отрицать существование и того мира. Неужто он уехал?