Халлдор Лакснесс - Салка Валка

— Что нового? — спросила Салка Валка парня, повстречавшегося ей на дороге.

— Арнальдур слышал, как Клаус Хансен заявил, что банк будет закрыт для Йохана Богесена, если он согласится повысить зарплату рабочим. Рыболовство не выдержит высоких цен.

— Уж не собирается ли Клаус Хансен покончить с рыболовством в Осейри?

— Говорят, он сказал, что, дескать, здешний сброд скоро сдастся, если на него нажать хорошенько.

— Я никогда не верю тому, что говорит Арнальдур о других людях.

Неожиданно в воздухе раздался шум, подобный грохоту и треску, описанному в рассказах о сражениях, и все в поселке устремили глаза к небу.

Над Аксларфьордом появилось чудовищное насекомое. Оно носилось над водой, кружило от одной горной вершины к другой, наконец опустилось, заскользило по поверхности воды и причалило к берегу. Оказалось, это гидроплан. О них много писали в последнее время в газетах. Все, кто только мог двигаться, сбежались на пристань. И все были поражены и зачарованы. Самолет находился не далее двадцати метров от пирса, и даже пастор, спешивший к покойной Свейнборг с хорошей книгой, не мог устоять против соблазна и, изменив направление, примчался на пристань. Из туловища насекомого вылез пилот. На нем были большие перчатки, тугой шлем и страшные очки.

Охрана, сопровождающая Клауса Хансена, расталкивала толпу, очищая для него путь. Вслед за ними быстро семенил Йохан Богесен — ни дать ни взять только что конфирмовавшийся мальчишка. Все были так потрясены появлением самолета, этого посланника цивилизации, что даже забыли выкрикнуть «Долой капитализм!». Только две собаки жалобно скулили на солнце. Клаус Хансен поплотнее запахнул на себе трехтысячное меховое пальто, царственно взглянул через пенсне и стал натягивать перчатки. Он важно протянул руку Йохану Богесену, а Йохан Богесен раболепно ему поклонился. Рядом с Хансеном он был как понедельник рядом с воскресеньем. Пастору тоже было разрешено пожать руку Клауса Хансена. Затем Клаус Хансен сел в лодку, и его охрана, сделав несколько ударов веслами, тотчас доставила его к насекомому. Пилот протянул Клаусу Хансену руки и помог влезть в кабину. Йохан Богесен продолжал подобострастно раскланиваться. Пастор даже отважился помахать шляпой. Он весь расплывался в улыбке от счастья, что ему было дозволено подержать в своей руке руку Клауса Хансена. Но Клаус Хансен не смотрел на них. Он закурил новую сигару.

Вновь с сильным треском заработал мотор самолета. Поскользив немного по поверхности фьорда, машина быстро взвилась в воздух, так быстро, что никто даже не заметил, как это произошло. Еще несколько мгновений, и она уже была на высоте горы Акслар и высоко парила над землей. За два часа самолет мог оставить позади себя горы Исландии с поросшими вереском склонами, местами покрытыми лавой и глетчерами. Надо надеяться, что Клаус Хансен вовремя прибудет к ужину у себя на Юге.

Какое красивое, какое величественное зрелище представлял отъезд знатного человека на борту этого творения всесильной цивилизации. Цивилизации, которая превзошла все чудесные мечты бессмертных скальдов и достигла таких высот, о каких они не смели и мечтать. Разве не величествен человеческий дух, воплотившийся в этом крылатом творении, несущем на своем борту представителей высшего общества под ясным небесным сводом, над лавой и вересковыми пустошами нашей страны, по велению Всевышнего — он летит, а лица почтенных пассажиров озаряет мягкий свет вечернего солнца.

В этот вечер Арнальдур Бьернссон зачитал перед собравшимися членами рабочего союза последнее решение Йохана Богесена: безоговорочно отклоняются все предложения. По толпе пронесся ропот. Кто-то выкрикнул, что теперь все усилия ни к чему. Что толку биться головой о стену? Три женщины вскочили с места и принялись поносить большевизм, а затем заявили, что завтра же отправляются чистить рыбу. Они говорили все разом. Они спрашивали, может ли христианская душа спокойно относиться к тому, что рыба лежит кучами и гниет? Прежде чем другие женщины успели выразить свое отношение к данному вопросу, слово взял Арнальдур. В начале своей речи он пытался сыграть на чувствах слушателей и, обращаясь к женщинам, стал говорить, что, дескать, тот факт, что гниет рыба, — это полбеды, а вот то, что голодают дети, — это большой грех; но теперь все улажено и голод больше не грозит. И в доказательство вытащил из кармана кипу телеграмм от профессиональных союзов всей страны, которые горячо приветствовали бастующих, выражали восхищение мужеством жителей Осейри, желали им удачи и сообщали, что организован фонд помощи бастующим семьям. Поступление денег ожидается через несколько дней.