Халлдор Лакснесс - Салка Валка

В один прекрасный день по поселку прошел слух, будто у входа в фьорд показался косяк сельди. В этот же день кто-то сказал, что Йохан Богесен готов пойти на уступки, что испанцы предлагают за рыбу большую цену и что завтра же утром начнутся работы, а через несколько часов пароход с солью покинет Копенгаген. Но все оказалось не так. Йохана Богесена не запугаешь. Наоборот, из достоверных источников стало известно, что Йохан Богесен разослал своих людей в десять фьордов и велел скупить всю соленую рыбу, какая только подвернется, — на сотни тысяч крон, на миллион. Он намеревался в течение лета собрать всю заготовленную в округе рыбу, и поэтому его мало волновало, что его собственным лодкам придется лежать на берегу в Осейри и загорать на солнце и что на собственных сушильных площадках ему не удастся заготовить ни одного плавника. Если даже рыба отсыреет на складах, ему-то что? Оказывается, вся тяжесть удара должна обрушиться на мелких рыбаков. Если они не рассчитаются с фирмой в срок и не внесут осенью свои платежи, то их лодки будут проданы с аукциона, а может быть, в оплату их долга пойдут и снасти. Говорили, что кто-то из членов союза рыбаков обратился к Богесену и слезно молил его уступить союзу рабочих. Разве ему не ясно, как это несправедливо, если удар на себя примут те, кто приветствует частную инициативу и имеет свою долю в лодке? Но Йохан Богесен ответил серьезно и внушительно, что он вынужден поступать согласно директивам банка. Он, собственно, всю жизнь действует в полной зависимости от воли своих кредиторов, как здесь в стране, так и за границей. Лично он ничего не имеет и ничего не может предпринять. Никто так не связан по рукам и ногам, как он. Он ждет только указаний.

Вскоре в фьорде появился большой пароход. Он доставил сюда Клауса Хансена, управляющего Национального банка на Юге. Хансен прибыл сюда, чтобы лично дать указания Йохану Богесену.

Клаус Хансен, без сомнения, был самой важной персоной, когда-либо ступавшей на берег Осейри. Еще недавно появление в поселке такого человека привело бы всех в благоговейный трепет. Но теперь времена настолько изменились, что считалось благоразумным не отпускать его ни на шаг без охраны в четыре человека, не считая самого Йохана Богесена.

Клаус Хансен был предводителем всех истинных борцов за независимость и праведным судьей всех тех, кто печется об исландском национальном духе, хотя сам он был датчанин со стороны отца и со стороны матери. Он был тем незыблемым утесом, на котором зиждилась независимость Исландии, так как в своих руках он держал большую часть золотого запаса, основу независимости страны, и большие средства, вложенные в нужные предприятия. Он был одним из самых дальновидных политиков Исландии и одним из крупнейших ее финансистов. Как управляющий банком, он получал сто тридцать три кроны тридцать три эйрира за каждый рабочий день. На этот пост он согласился единственно из филантропических соображений, когда ему пришлось оставить портфель министра. Он получал также около двадцати тысяч крон от различных учреждений, которыми он руководил ради блага народа. Это был самый крупный рыбопромышленник в стране. К тому же он являлся адвокатом Верховного суда. От имени одного из своих родственников он учредил адвокатскую контору с большим числом юристов. Здесь он занимался судьбой тех, кто пострадал при неудавшихся спекулятивных сделках или других финансовых операциях. По общему мнению, он был одним из способнейших юристов в северных странах. Он выигрывал большинство своих дел, и в особенности перед высшей инстанцией — трибуналом.

Такого дородного и крепкого человека, как он, в Осейри видели впервые. Йохан Богесен перед ним козявка. Должно быть, этот человек очень хорошо питался. У него была прекрасная, благородная внешность, какой отличаются наиболее откормленные морские млекопитающие. Среди лета он ходил в меховом пальто стоимостью в три тысячи крон. Это пальто преподнесла ему в знак благодарности компания тральщиков. Знати поселка еще не доводилось видеть такого элегантного мужчины. С его приездом в Осейри изменилась даже погода. Еще утром моросил дождь, а теперь неожиданно среди туч засияло солнце. Вскоре небо совершенно очистилось и стало ясным-ясным. С берега прибежали босоногие оборванные ребятишки и, собравшись стайкой, засунув пальцы в рот, молча рассматривали это богоподобное существо; кто-то из «красных» в шутку сказал, что Клаус Хансен питается детьми. Если это правда, то, вероятно, к завтраку он получает не иначе как пару хорошо поджаренных семилетних близнецов, так внушительно и благородно он выглядит.