Сомерсет Моэм - Карусель

— На твоем месте я не принимала бы такой удивленный и озадаченный вид и не упивалась собственной красотой. Надо знать, что, когда любовь и самопожертвование охватывают сердце женщины средних лет, ничто на свете не может удержать ее от сумасшествия. В твое время понятия старой девы не существовало, и ты никак не можешь понять ее чувства, потому что, как ни странно, даже старые девы — люди. А если тебя возмущает разница в возрасте, то знай, что ты идиот, невежественный в вопросах как психологии, так и физиологии. И я сама порой восхищалась молодыми людьми, хотя отношения между нами неизменно оставались исключительно платоническими.

Нарцисс, который напряженно вслушивался в затихающие крики нимфы Эхо, остался равнодушным к разглагольствованиям мисс Ли, и она сердито отвернулась.

Войдя в гостиную, Белла увидела Герберта у окна. Он подошел к ней с улыбкой. Она увидела, что он уже вполне овладел собой, и хотя его лицо еще казалось бледным и мрачным, с него стерлась уродливая печать страха.

— Вы ведь не обиделись, что я заставил вас поехать сюда в одиночестве? — нежно спросил он. — В тот момент я был немного взволнован и чувствовал, что, если не останусь один, выставлю себя на посмешище.

Она взяла его руку и сжала ее.

— Знаете, я никогда бы не подумала назвать любой ваш поступок нехорошим. Но скажите мне сейчас, если вы приняли какое-то решение. — Ей казалось, что выражать соболезнования не стоит. Ведь в тот момент разве могли они его утешить? — Я хотела бы, чтобы вы знали: вы всегда можете на меня положиться.

— Это очень любезно с вашей стороны. Не представляю, что здесь можно предпринять. Осмелюсь предположить, я скоро привыкну к мысли о том, что нельзя заглядывать в будущее, но сначала это будет немного сложно, поскольку лишь это грело мне душу в тоскливом банке. Я останусь там настолько долго, насколько смогу, а когда совсем ослабну, то попытаюсь лечь в больницу. Надеюсь, декан посодействует, чтобы я смог туда попасть.

— О, не говорите так! Это ужасно! — в отчаянии воскликнула Белла. — Неужели я не могу ничего сделать? Я чувствую себя настолько беспомощной…

Какое-то время он просто смотрел на нее.

— Ну, есть кое-что, — наконец произнес он. — Я хотел бы, чтобы вы выполнили одну мою просьбу, Белла. Вы были необычайно хорошим другом для меня, и теперь вы нужны мне как никогда.

— Я сделаю все, что вы пожелаете, — сказала она, и ее сердце забилось быстрее.

— Боюсь, это высшее проявление эгоизма. Но я не хочу, чтобы вы уезжали этой зимой, на тот случай если что-то произойдет. Знаете, моя сестра скончалась через три месяца, после того как заметили первые симптомы.

— Я готова сделать для вас много больше.

Она положила руки ему на плечи и заглянула в его грустные голубые глаза. Она внимательно рассматривала его лицо, бледное и утонченно-прозрачное, и нежные губы, все еще дрожавшие перед ужасом смерти. Она помнила эти губы и глаза, когда он еще заливался мальчишеским смехом, а его щеки краснели от волнения во время веселых выступлений. Потом она опустила глаза.

— Интересно, могли бы вы заставить себя жениться на мне?

Она отвела глаза, но знала, что он залился ярким румянцем, и, сгорая от стыда, она бессильно опустила руки. Время, которое пришлось ждать его ответа, тянулось невыносимо долго.

— Я не настолько эгоистичен, — прошептал он дрожащим голосом.

— Да, я боялась, что эта мысль может вызвать у вас отвращение, — всхлипывая, произнесла она.

— Белла, как вы можете так говорить! Разве вы не знаете, что я должен испытывать гордость? Разве не знаете, что вы единственная женщина, которая мне когда-либо нравилась? Но я не позволю вам приносить себя в жертву ради меня. Я видел, как умирают от чахотки, и я знаю, насколько это омерзительно. Думаете, я позволю вам ухаживать за мной и выполнять отвратительные обязанности сиделки? К тому же вы тоже можете заболеть. Нет, Белла, не подумайте, что я неблагодарен, но я не могу на вас жениться.

— Думаете, для меня это жертва? — спросила она с трагизмом в голосе. — Мой бедный мальчик, вы никогда не видели, что я любила вас всей душой, а когда вы были так счастливы и беззаботны, я чувствовала, будто мое сердце разорвется, потому что я стара и некрасива. Вы забыли о том дне, когда поцеловали мои руки: для вас это была лишь шутка, но когда вы ушли, я горько плакала. Вы никогда не сделали бы этого, если бы не думали, что мне уже сорок и это ничего не значит. А порой, когда вы брали меня под руку, я едва не лишалась чувств от любви. А теперь, полагаю, вы презираете меня. — Она не выдержала и зарыдала. Но вскоре она нетерпеливо смахнула слезы и посмотрела на него с некой безрассудной гордостью: — В конце концов, кто я такая, как не обычная женщина средних лет? Я никогда не была красивой, да и мои познания весьма ограничены, ведь всю жизнь я занималась пустяками, да, я глупая и скучная. С какой же стати я решила, что вы захотите жениться на мне потому, что я люблю вас как дура?