Сомерсет Моэм - Карусель

— Во-первых, усвойте тот факт, что сейчас нет причин для сильного беспокойства. Боюсь, не остается никаких сомнений, что туберкулезная гранулема у него есть, но в настоящий момент серьезной угрозы жизни нет. Ему нужен уход и соответствующее лечение… Насколько важны для него деньги, которые он зарабатывает?

— Боюсь, очень важны.

— Он может уехать? Ему следует провести зиму за границей, не только ради климата, но и потому, что смена обстановки отвлечет его.

— О, я бы с радостью за него заплатила, но он и пенни у меня не возьмет. Для него это единственный шанс?

— Не могу сказать наверняка. Человеческий организм — это механизм, который всегда ведет себя вопреки ожиданиям. Порой, даже когда отказывают все органы, каким-то образом жизнь продолжается.

Белла не слушала, потому что ей на ум пришла одна мысль. Она залилась ярким румянцем, но все равно считала, что идея просто отличная. Ее сердце бешено забилось, а лицо озарилось счастьем. Она решительно встала со стула.

— Осмелюсь сказать, я все-таки могу кое-что устроить. Мне надо пойти поговорить с мисс Ли. До свидания.

Она подала Фрэнку руку и оставила его в недоумении по поводу того, что вызвало в ней столь резкую перемену. Уныние растаяло перед чем-то, что преобразило ее, и даже походку сделало стремительной, как у девушки.

— Ну и что же Фрэнк вам сказал? — спросила мисс Ли, поцеловав Беллу.

— Он считает, что у Герберта чахотка и ему следует уехать на зиму за границу.

— Мне очень жаль. Но это возможно?

— Только если я возьму его с собой.

— Моя дорогая, но как же вы сможете это сделать? — воскликнула изумленная мисс Ли.

Белла покраснела:

— Я попрошу его жениться на мне. Сейчас нет никакого смысла изображать скромность и все такое. Это единственный способ спасти его жизнь. И в конце концов, я люблю его больше, чем кто-либо в этом мире. Когда говорила вам месяц назад, что не могу полюбить юношу, который почти годится мне в сыновья, я кривила душой. Тогда я боролась с этим чувством как с чем-то постыдным и нелепым, но я полюбила его в тот самый день, когда впервые увидела.

Лишь предельная серьезность Беллы не позволила мисс Ли, как обычно, произнести какую-нибудь колкость. Она изо всех сил сдерживала улыбку, готовую появиться у нее на губах.

— Ваш отец никогда не даст на это согласия, моя дорогая, — довольно мрачно произнесла она.

— Надеюсь, даст, когда я объясню ему все обстоятельства. Боюсь, он очень расстроится. Но если он откажется, напомню ему о том, что я уже взрослая женщина, способная решать сама за себя.

— Не знаю, что он с вами сделает. Его спокойствие и счастье целиком и полностью зависят от вас.

— Я служила ему сорок лет. Отдала ему всю свою молодость, не потому, что таков был мой долг, но потому, что любила его. Теперь другой человек нуждается во мне больше, чем он. Мой отец богат. У него есть уютный дом, книги, и друзья, и здоровье. А Герберту могу помочь только я. Буду заботиться о нем и подарю ему еще пару лет жизни, а если он станет совсем плох, я облегчу его последние дни.

Мисс Лэнгтон говорила быстро, с такой решительностью, что ее старшая собеседница поняла: спорить бесполезно. Белла была полностью поглощена этой затеей, и ни увещевания друзей, ни угрозы отца не смогли бы ей помешать.

— А что на это скажет сам молодой человек? — спросила мисс Ли.

— Об этом я не подумала. Он смотрит на меня как на женщину средних лет, для которой все проявления любви кажутся абсурдом. Иногда он смеялся надо мной из-за того, что я слишком практична и лишена фантазии.

— Где он сейчас?

Прежде чем Белла успела ответить, послышался звонок в дверь, а затем голос Герберта — тот спрашивал дворецкого, пришла ли мисс Лэнгтон.

— Вот он! — воскликнула Белла. — Позвольте мне пойти к нему навстречу, Мэри. Он направляется в гостиную. О, я так нервничаю!

— Не глупите, Белла, — улыбнулась мисс Ли. — Я никогда еще не видела женщину, которая вела бы себя спокойнее, перед тем как сделать предложение объекту своих воздыханий.

У двери мисс Лэнгтон остановилась и с удивительно жалким выражением лица посмотрела на подругу:

— О, как жаль, что мне много лет, Мэри! Скажите мне честно: я очень некрасива?

— Вы даже слишком хороши для глупого и неуклюжего юнца, моя дорогая, — сказала мисс Ли. — Не будь он глупцом, настоял бы на том, чтобы жениться на вас, еще три месяца назад.

Когда Белла закрыла за собой дверь, взгляд мисс Ли замер на бронзовой статуе Нарцисса, стоявшего на пьедестале в своей неизменной позе, олицетворявшей восхищенную влюбленность, с вытянутым указательным пальцем и головой, чуть склоненной набок, словно он к чему-то прислушивался. Она раздраженно обратилась к нему: