Сомерсет Моэм - Карусель

— Хороший сегодня день, не правда ли? — агрессивно вставила она.

— Прекрасный! — с улыбкой согласилась миссис Мюррей.

И прежде чем миссис Буш успела отпустить еще один комментарий, Бэзил спросил, когда миссис Мюррей собирается в Италию. В этот момент пришла Дженни, и ее мать с негодованием заметила, что на сей раз она принесла серебряный чайник. Миссис Буш напряглась и выпрямила спину в молчаливом гневе — само воплощение обиды и ярости. От нее не укрылось и то, что Бэзил, который до приезда миссис Мюррей не проронил почти ни слова, теперь оживился. Он весело рассказывал о приключениях, сопровождавших их переезд, но хотя это, судя по всему, невероятно забавляло миссис Мюррей, миссис Буш ничего смешного в этом не находила.

Наконец посетительница встала:

— Мне и правда пора. До свидания, миссис Кент. Вы должны уговорить супруга привезти вас ко мне в гости.

Она выплыла из комнаты, шелестя шелком, и Бэзил провел ее по лестнице.

— Она приехала на коляске, мама, — сказала Дженни, выглядывая из окна.

— У меня есть глаза, моя дорогая, — ответила миссис Буш.

— Ну разве у него не аристократический вид?! — воскликнула юная восхищенная жена.

— Аристократа видно по поступкам, — сурово парировала ее мать.

Они смотрели, как Бэзил у двери разговаривает с миссис Мюррей и смеется. Потом она дала указания извозчику, который следовал за ними, пока они медленно прогуливались по улице.

— Вот оно как, Дженни! — воскликнула миссис Буш с возмущением.

— Интересно, куда они направляются? — произнесла Дженни, отвернувшись.

— Дам тебе совет, моя дорогая: не спускай глаз с этого молодого человека. На твоем месте я не стала бы ему доверять. И скажи ему, что твоя мама и кирпичную стену видит насквозь, не говоря уж о людях… Он когда-нибудь рассказывал тебе об этой своей подруге-леди?

— О да, мама, он часто о ней упоминал, — нервно ответила Дженни, потому что на самом деле прежде никогда не слышала имени миссис Мюррей.

— Ладно, скажи ему, что не желаешь о ней слышать. Ты должна быть осторожна, моя дорогая. У меня были проблемы с твоим отцом, когда я вышла замуж. Но потом я дала ему понять, что не потерплю его безобразий.

— Интересно, почему Бэзил не возвращается?

— И он не был настолько любезен, чтобы представить меня этой своей подруге-леди. Полагаю, я недостаточно хороша.

— Мама!

— О, ничего не говори, моя дорогая! Я думаю, вы отнеслись ко мне очень плохо, вы оба, и пройдет еще много времени, прежде чем я покину свой прекрасный дом в Крауч-Энде и переступлю этот порог.

Вернулся Бэзил и тут же заметил, что миссис Буш сильно разволновалась.

— Ну и что же случилось? — спросил он с улыбкой.

— Здесь нет ничего смешного, мистер Кент, — ответила раздраженная матрона с чувством собственного достоинства. — Я расстроена и не буду это отрицать. Я жду, чтобы ко мне относились как к леди, и не думаю, что Дженни следовало наливать мне чай из чайника за шесть пенсов. И ты не можешь отрицать, что именно столько он и стоит, моя дорогая, потому что я знаю это так же хорошо, как ты.

— В следующий раз мы будем вести себя лучше, — добродушно сказал Бэзил.

— Не так уж долго Дженни искала серебряный чайник, стоило появиться вашей подруге-леди. Я полагаю, я не стою того, чтоб вокруг меня суетились.

— Я считаю, чай намного вкуснее, когда его заваривают в глиняной посуде, — мягко заметил Бэзил.

— О да, конечно, вкуснее, — с иронией кивнула миссис Буш. — А чтобы поймать воробья, нужно всего лишь насыпать немного соли ему на хвостик. Хорошего вам дня.

— Ты ведь не собралась уходить, мама?

— Я понимаю, когда я нежеланный гость. И не трудитесь провожать меня — я знаю дорогу и не украду ваши зонты.

Бэзил пребывал в прекрасном расположении духа, и ярость миссис Буш неимоверно забавляла его.

— Куда ты сейчас ходил, Бэзил? — спросила Дженни, когда ее мать шагнула за порог.

— Я просто показывал миссис Мюррей Главную улицу. Я подумал, ей это будет интересно.

Дженни промолчала. Бэзил, обсудив с нежданной гостьей успехи в написании книги и вспомнив все комплименты, которые она ему наговорила, не обратил внимания на настроение жены. Весь вечер она почти не разговаривала, но ее поразило, что Бэзил был весел, как никогда. За ужином он смеялся и шутил, не замечая, что она на это не реагирует, а потом сел за работу. На него снизошло вдохновение, и он писал легко и быстро. Дженни, притворяясь, что читает книгу, наблюдала за ним из-под полуопущенных ресниц.