Гарольд Роббинс - Мустанг

— Однако они могут спросить, почему мы согласились убить Перино, — ввернул Лен.

— Не уверена. А если тайное и станет явным, Перино предложит им убрать вас, а не моего мужа. В силу определенных... семейных отношений.

Лен вздохнул и покачал головой.

— Мы сильно потратились. Как насчет ста тысяч вместо ста пятидесяти?

— Я была и остаюсь сторонницей разумных компромиссов, — ответила Роберта. — Договорились. Но если вы дадите о себе знать мне или моему мужу, пеняйте на себя.

Где Анджело? — спросила Аманда. Синди приехала в ее студию в Гринвиче. Аманда работала над портретом банкира с Уолл-стрит. Он позировал, когда Синди поднялась в студию, но вскоре ушел. Аманда продолжала работу, а Синди сидела на диване и потягивала коньяк.

— В Хьюстоне, общается с роскошной рыжеволосой девицей.

— Гм-м.

— Никаких гм-м. Она розовая. Аманда рассмеялась.

— И мы тоже, дорогая.

— Не совсем. Мы бисексуальны. Я в конце концов мать пятерых детей. И ты спишь с Дицем уже восемнадцать лет.

— Карпентер?..

— Нет. — Синди игриво улыбнулась. — Он, конечно, парень, что надо, но... Короче, сама увидишь.

— Твоя протекция весьма кстати. Денежки мне не помешают.

Аманда по-прежнему продавала свои картины, но они уже не пользовались таким успехом, как в конце семидесятых. Все чаще и чаще Аманда писала портреты по заказу, уходя от реалий, показывая то, что хотели бы видеть на холсте заказчики. Вот и у банкира глаза горели чуть ярче, а по подбородку читался уж очень волевой характер. Такие картины Аманда ненавидела. Она все еще рисовала обнаженных юношей и девушек, эти картины продавались, но спрос заметно спал. Во всяком случае, любители живописи уже не, выстраивались за ними в очередь.

Роберт Карпентер восторгался картинами Аманды, выставленными в галерее, и намекнул, что хотел бы встретиться с ней. Он должен был подъехать к семи, познакомиться с Амандой, посмотреть ее последние работы, а потом намеревался пригласить Аманду и Синди на обед.

Прибыл он на несколько минут раньше, в безупречно сшитом темно-синем костюме, белой рубашке и полосатом галстуке.

— Как только я увидел ваши работы, так сразу понял, что мне пора их коллекционировать. — Карпентер принял у Аманды бокал с коньяком и нахмурился, глядя на стоящий на мольберте портрет.

— Это картина в стиле Нормана Рокуэлла, — прокомментировала Аманда.

— Заказчик вам хорошо заплатит, — сухо отметил Карпентер.

— Да. К сожалению, мне придется подписать ее.

— Ваши ню просто великолепны.

— Здесь у меня только две такие картины.

— Они быстро продаются, — вставила Синди.

— А подростки здесь есть? Те, что висят в галерее, просто завораживают взгляд.

— Сейчас мне никто не позирует. Но одну картину показать могу. Футболиста из колледжа. Я нарисовала ее прошлым летом.

Картина изображала молодого мускулистого парня с могучей шеей и мощными бедрами. Он стоял, раздвинув ноги, уперевшись руками в бока, предлагая всем полюбоваться его натренированным телом. А гордо вскинутая голова и легкая улыбка показывали, что плевать он хотел на тех, кто не понимает красоты бугрящихся мышц.

— Блестяще.

— Или вот эта... Натурщица — официантка. В округе известно, что я хорошо плачу. А она запаздывала с очередным взносом за автомобиль.

Талант Аманды позволял запечатлеть в картинах факты биографии моделей. Тот, кто смотрел на обнаженную официантку, сразу понимал по ее позе, выражению лица, что в модели она пошла из крайней необходимости. Ее прямые серенькие волосы, невыщипанные брови, слишком уж яркая красная помада показывали полное отсутствие изысканности, утонченности. В ее глазах читался стыд и в то же время решимость довести дело до конца и получить деньги.

— Мой Бог! — вырвалось у Карпентера.

— По моему мнению, это одна из лучших картин Аманды, — заметила Синди.

— За обедом мы обсудим цену обеих картин.

— Дерьмо! — рявкнул Лорен. Карпентер взглянул на Роберту, затем вновь повернулся к Лорену.

— Вы так думаете? Хорошо, выхожу со встречным предложением. Аванс я уже потратил. Вы задолжали мне вознаграждение за три месяца, а еще через три месяца вы будете должны мне уже за шесть. Я готов взять картины Аманды Финч в оплату шести месяцев моих трудов. Договорились?

— Договорились. Я не потерплю эти чертовы картины в своем доме.

— Ты только что допустил ошибку, — холодно бросила Роберта.