Валентина Перельман - Сердце Льва

–

Спасибо Вам, Василь Степанович! Очень убедительно. Однако пора и честь знать. Спасибо, хозяюшка, за госте

приимство! – доцент поцеловал ручку смущённой Степаниде, пожал руки мужчинам и отошёл к крыльцу.

Федотов, по всей видимости, ещё не хотел покидать радушных хозяев, но тоже положил блокнот в портфель и, попрощавшись, вышел за калитку вслед за своим молодым коллегой. «Волга» развернулась и покатила по тёмным сельским дорогам в светлый заасфальтированный мир города.

Когда ушёл потрясённый Сковорода, а Степанида начала убирать со стола, и мужчины Славенко остались одни, Василь обратился к отцу:

–

Беда, батя. Это сотрудники КГБ. Они захотят, чтобы я у них работал.

–

Что, и профессор тоже? – спросил ошарашенный отец.

–

Профессор настоящий, но выполняет их задание. Он думает, что это всего одна консультация.

–

А что тебя беспокоит?

–

Я не хочу работать на злую силу.

–

Но они ведь защищают нас, нашу Родину.

–

Да. Это их работа. А я не хочу никого защищать. Знаешь, почему? Потому что, защищая, надо проявлять злость. А я не хочу этого.

–

Но это же благородное дело – защищать Родину.

–

Да, но я не хочу никому быть врагом. Даже убийце. Это не моё ремесло.

–

А что же делать?

–

Не знаю. Буду отказываться, – он улыбнулся горькой улыбкой. – Не хотел ничего им говорить, но не удержался. Когда он увидел то, что у нас в сарае, захотелось поиграть. Никогда себе этого не прощу.

–

Это ты зря. Раз они заинтересовались, значит, такие люди им нужны. Они всё равно тебя уже не оставят в покое.

–

Ладно, батя. Бог даст – всё пройдёт нормально.

–

Ты про Распутина помнишь?

–

Что у царицы лечил царевича? Григория?

–

Да. Если очень пристанут, нужно будет начать лечить правительство. Партейные любят лечиться и тебя кэгэбистам не сдадут.

–

Ладно, батя. Ты только маме ничего не говори. Будет нервничать.

–

Прорвёмся, сынок. Нас двое.

Утром почтальон принёс газеты и письма.

-

Василь Степаныч дома? – спросил он.

–

Нет. Он в школе.

–

Степанида, передай сыну, что его в шесть часов ждут. Хай придет на почту. Говорить будет с Ленинградом.

–

Добрэ, – ответила мать Василя и занялась хозяйством. Связь, как и положено, была не то что плохая, а совсем

никакая. Василь уже третий раз брал трубку, но, кроме шумов, ничего не слышал. Наконец, телефонистка уговорила свою коллегу на другом конце провода дать поговорить Василю без коммутатора, по служебной линии.

–

Василь Степаныч! – позвала она и отдала свою трубку.

–

Слушаю, – сказал он и даже брови сдвинул, напрягая

слух.

–

Вась! – услышал он знакомый голос. – Это Котик. Не забыл меня, сержант?

–

Кот! – заорал всегда сдержанный Василь Степанович. – Ты где? Скажи! Приеду!

–

Нет, Василь. Это я уже еду к тебе. Встретишь?

–

Спрашиваешь! Когда?

–

Завтра буду.

–

Жду!

–

Тогда до побачення!

–

До встречи! Буду ждать! Какой поезд встречать?

–

Не знаю. Попробую позвонить из Киева.

–

Жду!

–

Пока!

Такого Василия Степановича никто и никогда ещё не видел. Он светился от счастья. Положив трубку, Василь долго смотрел на неё и улыбался.

–

Если бы Вы только знали, дорогой Демиург, как я завидую Вам. У людей есть такая возможность – жить вместе с воплощением любви. Нам такое счастье не дано. У нас есть вечность и предназначение, – усталым тоном вещал Адамбек. – А у вас есть рождение, заботы о счастье и возможность избавления от этих забот.

–

Это у каждого из нас в отдельности, – Деми не упускал случая пообщаться с Князем Земли на интересующие его темы. – А у человечества?

-

Человечество? Это для кого – как. Для меня оно, как ребёнок для няньки, – дитё несмышлёное: не ведает, что творит. – Адамбек подался всем телом вперёд и уставился в створ камина. В печи появился жар тлеющих углей. Полумрак осветили свечи. Стало уютно и спокойно. – Для Него человечество – это потомство, обновление цивилизации. Я вырастил уже не один десяток таких человеческих цивилизаций.

–

Как! – у Демиурга от неожиданности даже дух перехватило. Сердце забилось от прилива адреналина, как у охотника, дождавшегося появления жертвы. – В нашей самой смелой литературе упоминаются всего несколько: лемуры, атланты – это те, что я помню.

–

Ия могу вспомнить всего несколько десятков, – спокойно ответил Князь Земли. – А сколько их было на самом деле, – он засмеялся, – как видишь, даже самому Чёрту неизвестно. Невозможно удерживать в памяти бесконечную череду событий.