Валентина Перельман - Сердце Льва

-

Это вы зря! – спокойно и твёрдо начал свой монолог Адамбек. – Подданные должны анализировать поступки владык. Иначе это будут не подданные, а рабы или животные. В сферы моих интимных интересов вы заглянуть не можете, поскольку эти интересы, если они и есть, никак не связаны с земными событиями. Для вас это абсолютно закрытая книга. – Он встал с качалки и пересел в кресло против Демиурга. – Маэстро, вот Вы, владеющий даром творить в соответствии с Его законами гармонии, скажите мне, Духу Изгнанья, как можно знать наперёд, чем отзовётся та или иная комбинация поступков? Как уберечь себя, а, следовательно, и вас, мои верноподданные, от принятия решений, последствия которых потребуют исправлений? Ведь я, как и вы, был изгнан Им за первое же нарушение Его запрета. Поэтому мы с вами вместе стараемся постичь Его намерения и выстроить дорогу к свободе от гнёта бытия. Мы вместе становимся мудрее.

–

Это явная ложь, мессир! – воскликнул Демиург и осёкся.

–

Я, – раскатистый, громоподобный возглас был лишён оттенков эмоций, – никогда не лгу!

Наступившая пауза послужила окончательному усвоению умами хозяев дома этой истины. Далее гость продолжал обычным тоном доверительной беседы:

–

Что Вас, дорогой Демиург, заставило усомниться в правдивости моих слов?

–

Я подумал, что вы знали о последствиях нарушения запрета Создателя. Вам было выгодно, чтобы люди заселили Ваши владения.

–

Если бы! – с сожалением возразил Адамбек. – И так каждый раз. Стараюсь делать, как лучше…получается же, чаще всего,

…как всегда. На самом деле, я постоянно занимаюсь поиском ответа на один вопрос: как вывести Земную цивилизацию на духовный уровень, но оставить в пределах своих владений? – он замолчал, откинулся на спинку кресла, широко раскрыл свои огромные глаза, из которых посыпались искорки шального задора, ухмыльнулся и продолжил: – Это стало бы доказательством того, что в его системе незыблемых законов есть лазейка, трещина, противоречие. Тогда я, – он стал расти; кресло превратилось в огромный трон; чалма зажглась над головой цветом

тёмной крови; он глядел из-под облаков на притихших супругов, – смогу построить новое мироздание, где будут работать мои законы. Это будет мой мир! Мир Земли! Мир абсолютной гармонии!

–

И как Вы надеетесь это осуществить? – Деми задал вопрос и оказался нос к носу с опустившимся Адамбеком.

–

Просто, – глаза непокорного бывшего ангела уже не исторгали искр, а были обращены внутрь своих состояний и мыслей. – Есть два способа овладения бытием: вера и знания. Вера позволяет владеть этим миром. Знания позволят творить новые миры. Я доведу человечество до абсолютных знаний. Оно создаст мне Мой Мир!

–

Через сколько тысячелетий?

–

Какое это имеет значение? Я вечен – дождусь!..

ГОСТИ ИЗ КИЕВА

Первые сутки после отъезда Ольги Василь занимался делами, отложенными из-за приезда корреспондентки. С утра обошёл односельчан, которым были обещаны встреча, беседа, совет, лекарство. После обеда занялся приготовлением необходимых мазей и растворов.

Ночью, когда все в деревне заснули сном праведников, Василь сел за стол в своей комнате, раскрыл большую толстую тетрадь и часа полтора пыхтел над составлением нескольких предложений. Потом вырвал лист, положил его в конверт и написал адрес.

Провожаемый первыми петухами Василий Степанович шагал в город. В почтовом отделении на привокзальной площади он сдал письмо и купил конверты с марками. Было уже больше десяти часов, когда Василь вошёл в книжный магазин. Курносая красавица, продавщица Настя радостно приветствовала постоянного покупателя. Через час портфель был полон книг, и он зашагал обратно.

От материнских глаз не скрыть изменений в поведении и состоянии души ребёнка, как бы самостоятелен тот ни был. Степанида спокойно наблюдала за тем, как в привычках Василя происходили перемены. Теперь он еще чаще уединялся с книгами, реже уходил в любимую рощу, стол его комнаты был совсем завален исписанными бумагами. И

раньше-то не очень общительный, в последнее время он откровенно сторонился каких-либо встреч.

–

Шо за дуже, – то нэ здраво, – думала мать. – Ты не скажешь, что творится с сыном? – обратилась она к мужу. – Он стал уж совсем нелюдим.

–

Нэ кличь несчастья! Готовься к свадьбе, – лукаво заглянув в глаза супруге, спокойно ответил Степан.