Валентина Перельман - Сердце Льва

– Тогда расскажите, как происходит эта смена цивилизаций.

–

Когда я взялся пасти человечество?.. Я и не помню этого момента… На Земле всегда были люди. В промежутке между сменами цивилизаций происходили катаклизмы. Менялось всё: флора, фауна, количественное соотношение веществ, полюса. Неизменным оставался свод Законов. Изменялись и люди. Были гиганты, были пигмеи, были всех цветов и оттенков. Они меняли форму, но основа – душа, оставалась прежней.

–

Стоп! – Демиург старался впитать и осмыслить всё, что говорил Князь Земли. Он боялся упустить в этом моменте откровения что-нибудь существенное, такое, что потом вновь породит сомнения. – Объясните сначала, что такое душа. О ней столько говорится, но всё это так туманно.

–

Это от вечного желания людей усложнять простые истины. На самом деле всё просто. Душа – всего лишь набор возможностей творения. Творения с разными наборами возможностей (время, энергия, элементарная частица, атом, молекула, минерал, представитель флоры, фауны, планета, созвездие) имеют разные души. Любое творение с таким набором возможностей, как у человека, – есть человек.

-

Так. Понял. А дальше?

–

Человек, созданный по образу и подобию Его, имеет душу, подобную Его набору возможностей. Он способен творить. Он создаёт новые формы и даже творения с новыми наборами возможностей, – то бишь, с новыми душами.

–

Это правда, – Деми задумался. – Но это при современном уровне развития цивилизации. Ещё совсем недавно человечество не было способно к такому творчеству, как создание творений с новыми наборами возможностей – новыми душами.

–

Не путайте. Я ведь сказал, что душа человека неизменна. Другое дело – выявление этих возможностей. Процесс развития цивилизации как раз и есть последовательность выявления этих возможностей. Ничего того, что не заложено в душе творения, не может быть выявлено.

–

Но, если в результате эволюции обезьяна превратилась в человека, значит, у обезьяны уже был набор возможностей человека?

–

Если бы у обезьяны была душа человека, то это был бы человек. А обезьяна – есть обезьяна со своей душой. Человек же, даже рождённый уродом, рано или поздно проявит человеческую душу. А вот потомство обезьяны не проявит такой души никогда.

–

Хорошо. Но у меня остаётся ещё один вопрос: зачем нужны эти смены цивилизаций?

–

В разных условиях человек проявляет и разные свои возможности. В результате развития человечества возникает момент, когда его возможности уже не могут быть раскрыты в условиях такого жёсткого мира, как Земля. Ему становится тесно в этой своей колыбели. Он ищет больших свобод. Достигнув способности приобрести новые свободы, человечество покидает Землю.

–

А кто остаётся на Земле?

–

На Земле остаётся та часть человечества, у которой не проявились новые потребности или не выявились более высокие возможности. Эта часть человечества становится основой будущих поколений людей, и начинается новый виток, новый процесс, история новой цивилизации. Обычно, до глобального изменения условий жизни на Земле

эта смена цивилизаций незаметна. Только после природных катаклизмов проявляется процесс развития новой цивилизации.

–

А куда уходит прежнее человечество?

–

Этого я не знаю. Но у меня складывается такое ощущение, что, покинув Землю, оно переходит в тот мир, откуда может изменять условия существования самой Земли. Этим я для себя объясняю периодичность катаклизмов в природе моей планеты.

–

Так это в результате катаклизмов пропадают все признаки предыдущих цивилизаций?

–

Частично. Если такие признаки вообще существовали. Это для вас, для современной цивилизации, освоившей всю поверхность планеты, удивительно: куда делись признаки прошлых развитых цивилизаций? Вам трудно себе представить, что другие цивилизации не старались не то что освоить планету, – им были безынтересны даже её свойства. Они существовали, как младенцы в детском саду, зная что «и будет день, и будет пища». Это были духовные цивилизации, и их развитие происходило через раскрытие собственных способностей. Они относились к природе, как младенцы относятся к своему дому: им неинтересно, откуда всё берётся – оно есть, потому что должно быть. У большинства из них не было даже таких понятий, как «я хочу, это моё, дайте мне, а почему это так». Они не тратили усилий на определение того, что кому принадлежит, но больше всего уделяли внимание раскрытию своих способностей, своей души.