Дэвид Гилман - Бог войны

– Довольно на сегодня, Томас. Теперь ты должен отдохнуть и дать мне заняться твоей ногой.

– Еще разок, – упрямо тряхнул головой Блэкстоун. – Туда и обратно. Через двор.

Не слушая ее протестов, он заставил коня тронуться и, несмотря не боль, не проронил ни звука, заставляя мышцы ноги бросать ране вызов.

Д’Аркур взирал на юношу, одного из тысяч английских лучников, противостоявших ему в Креси, осыпавших смертельным дождем его и сливки французского рыцарства. Их свирепое истребление раненых рыцарей, брошенных в эту грозу, общеизвестно, и ему становилось тошно при одной лишь мысли об их жестокой тактике. Его собственные раны – пустяк по сравнению с ранами Блэкстоуна, но они обрекают его на заточение в четырех стенах еще не одну неделю, пока он не окрепнет настолько, чтобы снова предстать перед семьей и домочадцами.

Настало время встретиться с врагом.

Блэкстоун уселся на бочонок, и Христиана принялась разматывать липкую повязку с его ноги. Достала из холщовой сумки рулон узкой ткани и горшок мази. Длинный порез вдоль бедра собрался складками и сочился гноем из-под стягивающих его швов. Она принялась чистить рану маленьким ножичком, но вдруг встревожилась, ощутив, что нога дернулась.

– Прости, – шепнула она, беря его за руку.

– Пустяки, – улыбнулся он. – Просто она очень нежная, где кожа еще не наросла, и только. Заживает, и это хорошо.

Тут дверной проем заполнился тенью, и Христиана поспешно подскочила на ноги, увидев вставшего на пороге д’Аркура.

– Мессир.

Мгновение Блэкстоун не шевелился, но потом встащил себя на ноги, ни на миг не спуская глаз с человека, во власти которого решить, жить ему или умереть.

– Христиана, есть слуги, которые могут этим заняться, – сказал д’Аркур.

– Сие деликатное дело, господин, и я предпочитаю заниматься им сама. Надо выковырять личинок из раны.

Д’Аркур знал, что личинок мясной мухи используют, чтобы те объедали отравленную плоть, но сам к подобным действиям ни разу не прибегал.

– Ты делаешь это повседневно?

Христиана кивнула.

– Слуги приносят кроликов и ворон, потрошат их, и когда личинки в них закишат, мы берем их и кладем в рану Томаса. А еще мазь, которую аптекарь господина Джордана нам оставил.

Д’Аркур кивнул, но все время этих расспросов смотрел на Блэкстоуна в упор. Томас видел перед собой человека лет тридцати, худощавого, но жилистого и очень крепкого, ниже Блэкстоуна дюймов на пять-шесть. В бороде его уже явно проступила проседь, а длинные волосы доставали до плеч. Кисти его рук избороздили крест-накрест белые линии – старые боевые шрамы. Теперь он хромал, опираясь на узловатую палку ручной работы, но несмотря на это, осознал Томас, осанка его осталась ничуть не менее величественной.

– Доделаешь после, – сказал он Христиане.

На миг она заколебалась. Двое мужчин стояли один напротив другого, и д’Аркур был сильнейшим из двоих, получив меньше ран, да еще и с ножом на поясе. Христиана повернулась уйти, едва удостоив Блэкстоуна взглядом. Выждав минутку, д’Аркур опустился на стоячий мешок зерна.

– Я Жан, пятый граф д’Аркур и глава сей семьи.

Присутствие благородного лица требует обычной учтивости, и хотя Томаса в рыцарское достоинство возвел не кто иной, как сам принц Уэльский на поле боя, да с благословения Эдуарда, короля Англии, Жан д’Аркур выше его. Сломанная рука Блэкстоуна до сих пор висела в лубках на перевязи, а раненая нога, которую обнажила Христиана, безмолвно признал про себя д’Аркур, будет причинять боль при каждом движении. Протянув здоровую руку, Томас чуть оперся о бочонок. А потом медленно заставил тело повиноваться его воле. И опустил непострадавшее колено на землю.

Д’Аркур наблюдал за этой жертвенной болью, и когда колено Блэкстоуна было уже на полпути к земле, поднял руку, не в силах допустить ненужных страданий отважного воина.

– Довольно. Нет нужды, – сказал.

Пропустив его слова мимо ушей, Томас презрел причиняющую мучения рану и поставил колено на землю, а потом поднял голову, поглядев д’Аркуру в глаза.

– Мессир, – произнес Блэкстоун и подтянул себя на ноги. Теперь из раны сквозь желтоватый гной сочилась кровь.

Д’Аркур одобрительно кивнул, признав, что данное сэром Готфридом описание непокорного лучника было точным: Томас не сдастся. И знаком велел Блэкстоуну сесть на бочонок.

Он взглянул сквозь слои общества на тот уровень, с которым почти не имел контакта, не считая случаев, когда его представителей надо было выпороть, помиловать или убить. Почти никаких промежуточных вариантов. Подонки должны знать свое место. Но есть люди, сражающиеся и добивающиеся покровительства и состояния, и такие заслуживают уважения. И Томас уже где-то на пути к тому, чтобы заслужить видное место.