Айбек - Навои

— Убирайся, ослиная парша! — Гонец из Герата, — почтительно сказал слуга.

Эмир Могол передал очередь соседу — своему новому помощнику, у которого чесались руки поиграть, — и направился к двери. Усталый, запыхавшийся гонец передал ему письмо. Эмир Могол вышел в другую комнату, поднес письмо к свету и нетерпеливо пробежал пьяными глазами. Лицо его озарилось радостью. Особенно ему нравился титул Маджд-ад-дина, проставленный в конце письма. Сложив бумагу, он сунул ее в карман и подумал: «Хорошее дело! Маджд-ад-дин — везир султана! Навои — правитель Астрабада».

В письме Маджд-ад-дин сообщил Эмиру Моголу о последних событиях и приглашал его явиться Герат.

— Пусть Навои, «звезда Хорасана», поскучает в этом печальном городе, — злобно прошептал Эмир Могол. — Как, бы там ни было, все вышло превосходна. Герат — наш, власть—наша.

Эмир Могол вернулся к игрокам. Размышляя письме и обдумывая причины происшедших событии, он долго сидел, не участвуя в игре. Только когда пьяный игрок, которому он поручил играть за себя, попался я плутовстве. Эмир оттолкнул его м углубился в игру.

Утром, несмотря на сильную головную боль, Эмир Могол стал готовиться к отъезду. Погрузив на верблюдов накопленные богатства, он отправил их в Герат. Через два дня, забрав жену и детей, он, не дожидаясь Алишера, выехал в Герат.

Весть в предстоящем приезде Навои взволновала астрабадцев. На базарах, в частных домах, в лавках с волнением обсуждали эту новость.

— По воле аллаха, мы избавились от этого пьяного верблюда, развратника, — говорили старики, вознося благодарения богу.

Местные поэты, сочиняя касыды в честь Навои, мучились в поисках рифм. Однако отдельные вдумчивые люди, углубляясь мыслью в дебри политики, приходили к выводу, что Навои не добром приезжает в город, что тут есть какая-то тайна.

Но вот настал долгожданный день. Люди шли по дальним и ближним, большим и малым дорогам, выливаясь из всех улиц мощной волной, — она начиналась у городских ворот и широко расходилась по равнине.

Увидев вдали Навои и его спутников, люди, под влиянием сильного волнения, с минуту простояли в молчании, выдающиеся ученые и поэты Астрабада, выступив вперед, поздравили Навои и его спутников с благополучным прибытием в город. Толпа народа все плотнее окружала Навои. Всюду слышались громкие приветствия, пожелания. Певцы распевали газели Навои. Женщины поднимали на руки сыновей и говорили: «Будь таким же, как Навои».

Навои окинул встречающих приветливым взором, приложил руку к груди и от души поблагодарил за радушный прием. Затем он направился в заранее приготовленное для него помещение, где принял знаменитых людей города, ученых и представителей народа.

На следующий день Навои приступил к исполнению своих обязанностей. Прежде всего он ознакомился со всеми учреждениями области и их начальниками. В Астрабадской области Навои не нашел никакого порядка ни в вакфах, ни в медресе, ни в налогах, ни в судебном ведомстве. Уже поверхностное ознакомление с этими учреждениями глубоко опечалило его:

«Ну и ну! От здешних дел можно прийти в ужас!» .Навои со свойственными ему энергией и усердием приступил к управлению областью. Он начал проводить в жизнь порядки и правила, существовавшие в Герате. Население радовалось. Народ слагал песни о замечательном правителе. Всякий, приходя к Навои со своими нуждами и просьбами, обращался к нему, как к защитнику и другу.

Свободное время Навои проводил с местными учеными, поэтами и людьми искусства. Друзья и близкие писали ему из столицы письма. Письма эти горели скорбью о разлуке, пламенели глубокой любовью к поэту. Были и стихотворные послания. В стихах Мухаммеда Пехлевана Саида рыдало могучее сердце:

Из самых отдаленных уголков Хорасана присылали Алишеру приветствия и поклоны. Таков был ответ чистых сердец и умов султану и его окружению.

… Навои работал один в изящно обставленной комнате. Вокруг него на ковре лежали пачки бумаги, папки из тисненой кожи, стопки тетрадей. Иные были покрыты пылью, у других загнулись концы, на коже кое-где выступили пятна. Это были газели Навои. Хотя часть их в виде отдельных небольших сборников была широко распространена, целой книги в которой были бы собраны все газели в определенном порядке, еще не существовало. В Астрабаде Навои решил осуществить намерение, которое возникло у него уже давно, но постоянно откладывалось за недосугом, — составить большой диван своих газелей. Он разделил газели на четыре периода, соответствовавшие ступеням жизни — детству, юности, зрелости и старости — и дал каждому разделу особое название.