Айбек - Навои

— Что поделаешь! — сказал он громким голосом. — Чем бежать за крепостные стены, лучше потерпеть поражение в бою с сильным врагом. Быть разбитым тоже полезно: закаляешься, приобретаешь опыт.

Бади-аз-Заман промолчал. Он поднялся выше на пригорок уже один. Конница неприятеля, разбившись на две группы, — продвигалась вперед. В центре войска он увидел своего отца, окруженного личными телохранителями. Золотая завязка джиги, прикрепленной к шапке Хусейна Байкары, сверкала на утреннем солнце тонкими язычками пламени.

Совершенно подавленный Бади-аз-Заман сошел вниз в сел на коня, которого держали нукеры. Отступать было поздно. По знаку царевича Шах-Шуджа повел передовые отряды в бой. Зу-н-нун Аргун бросился с правого крыла на помощь сыну. Отряд врагов устремился на повозки, прикрывавшие стрелков, но, не устояв перед стрелами лучников, — отхлынул назад. Другой отряд, сойдя с коней; украдкой приблизился к повозкам и начал выгонять лучников из-под прикрытия, осыпая их стрелами.

Шах-Шаджа-бек и Зу-н-нун Аргун не выдержав напора несметных сил неприятеля, отступали, время от времени снова бросаясь вперед. Но лишь незначительная часть их джигитов следовала за ними; войны, расстроив ряды, обратились в беспорядочное бегство.

Бади-аз-Заман понимал, что он побежден, но, отступая, все же принимал меры к обороне. Шуджа-бек и его старый отец, медленно отходившие с горсточкой воинов, нанеся удары врагу, ободряли царевича. Однако напор врагов становился все сильней и сильней; Джигиты Хусейна Байкары беспощадно избивали соплеменников, словно злейших врагов.

Личные телохранители Бади-аз-Замана, высланные вперед, вернулись к нему, окружили его с возгласами: — Надо бежать, или враги возьмут вас в плен. Бади-аз-Заман огляделся по сторонам и убедился, что джигиты правы. Он послал к Зу-н-нуну Аргуну и Шах-Шуджа-беку людей с приказом: «Постарайтесь как-нибудь вырваться». Потом, собрав горстку джигитов и хлестнув коня, он помчался, как вихрь.

В горах Бади-аз-Заман почувствовал себя в безопасности и сдержал взмыленного коня. Царевич с трудом переводил дух. Он подождал отставших джигитов, которые пробирались к нему, с шумом сбрасывая на своем пути камни. Джигиты, задыхаясь, кричали:

— Абу-аль-Мухсин едет за нами следом! Едем скорее!

Не говоря ни слова, Бади-аз-Заман хлестнул коня плетью. Обрывистая, усеянная камнями дорога становилась все хуже и хуже. Наконец она оборвалась, упершись в громадные скалы. Ехать верхом было невозможно. Бросив коней, джигиты начали карабкаться вверх. После мучительных усилий беглецы добрались до перевала. Но спуститься вниз, на другую сторону, казалось невозможным. Джигиты связали из тюрбанов и поясов длинную веревку, привязали Бади-аз-Замана и, помогая друг другу, спустили царевича вниз. Покрытый синяками и ссадинами, Бади-аз-Заман передохнул у подножья горы и медленно направился в область Кундуза, ища убежища.

В большом, залитом солнечным светом саду молодой царевич — Мумин-мирза стрелял из лука, радостно вскрикивая всякий раз, когда стрелы перелетали через высокие деревья.

Его отец Бади-аз-Заман уехал в Балх и временно передал ему звание правителя Астрабада. Однако двенадцатилетний мальчик, естественно, был далек от государственных дел. После уроков он скакал на лошади, стрелял из лука, смотрел на боевые упражнения джигитов на большой площади, старался сам научиться военному искусству. Чиновников, управляющих областью, было много. Иногда они для вида спрашивали его мнение, заговаривали с мальчиком о том или ином деле. В делах, почему-либо казавшихся ему важными, Мумин-мирза отнюдь не был склонен уступать взрослым. Он долго расспрашивал чиновников, иногда, прежде чем дать ответ, советовался со своей матерью.

Когда мальчик, набегавшись и устав стрелять, вышел из сада, ему сказали, что его ждет гонец, прибывший из Балха.

Мумин-мирза сначала полюбовался красивым конем, потом заговорил с посланцем. Гонец вынул из-за пазухи письмо и с поклоном вручил его мальчику. Мумин-мирза передал свой лук слуге и прочитал письмо. Лицо его вдруг стало серьезным. Отец возлагал на него трудную задачу, повелевая не отдавать Музаффару-мирзе Астрабад и, если придется, оказать дяде вооруженное сопротивление.

Мумин-мирза прочитал письмо бекам. Сознавая сложность положения и трудность подобной задачи для ребенка, беки нерешительно спрашивали:

— Что вы сами думаете да этот счет? Мумин-мирза решительно ответил: