Айбек - Навои

— Отклонить просьбу столь великого и дорогого учителя, как вы, было бы тяжким преступлением. Из любви к вам я выражаю согласие и прошу вас призвать моего отца к правосудию и справедливости.

Навои обрадовался. Пожелав царевичу всяких благ, он осведомился о положении дел в области. Потом вышел, чтобы повидаться с друзьями.

Прошло три-четыре дня. Однажды, возвратившись домой, поэт узнал от слуг, что его призывает к себе Бади-аз-Заман. Войдя в палату, где сидел царевич, Навои нашел его мрачным и печальным. Поэт удивленно спросил:

— По какому делу вы хотели меня видеть?

Бади-аз-Заман ничего не ответил. Он взял с подушки какую-то бумагу, развернул и подал Навои. Пробежав бумагу глазами, поэт затрепетал от гнева. Письмо Хусейна Байкары, адресованное беку крепости Балха, гласило: «Если Бади-аз-Заман-мирза выехал из крепости, то при возвращении не впускайте его обратно и немедленно заключите в тюрьму».

Предполагая, что письмо подложно, Навои стал внимательно разглядывать печать, и его сомнения тотчас же рассеялись.

— Вот какова любовь нашего отца и его верность своему слову, — грустно сказал Бади-аз-Заман. — Если бы мои нукеры скрыли от меня это письмо, я, вероятно, сидел бы сейчас в тюрьме. Но нет! Слава боту, лицемерие разоблачено!

Навои положил письмо перед царевичем и ничего не сказал. Действительно — его переговоры с Бади-аз-Заманом становились крайне двусмысленными. Он проклинал Хусейна Байкару и окружающих его заговорщиков за подлый поступок.

— Увы! — сказал он, вставая. — У наших правителей не осталось ни разума, ни совести. Дух коварства и лицемерия поглотил их достоинства. В речах их нет смысла, в поступках нет стыда. Такого страшного несчастья еще не было.

Бади-аз-Заман поднял голову. Он сказал, что знает, как чисто сердце поэта, как возвышенны его мысли. Но, несмотря на всю его любовь к Навои, разговор о мире теперь невозможен.

— Тогда пусть стыд и позор перед историей, перед всем миром падут на вас обоих. Пусть сын с отцом душат друг друга на поле битвы! Во имя личных распрей, вражды и корысти заливайте кровью землю благословенной родины! Для вас это — молодечество, мужество, геройство Рустама. За каждую каплю несправедливо пролитой крови вы будете навеки покрыты позором перед историей. Пользуйтесь случаем, спешите проявить все ваши дурные качества!

Навои в гневе вышел из палатки и приказал своим спутникам готовиться к отъезду.

Бади-аз-Заман собрал беков и джигитов, знающих военное дело. Были обсуждены вопросы о наборе войска, об увеличении запасов оружия и снаряжения, о месте, где следует дать бой войскам султана Хусейна. После этого началась усиленная подготовка, не прерывавшаяся ни днем, ни ночью. Не имевший опыта в военном деле, Бади-аз-Заман несколько растерялся. По его просьбе Зу-н-нун Аргун-бек и его сын Шах Шуджа-бек прибыли из Кандахара и взяли дело в свои руки. Зу-н-нун Аргун-бек, простой, грубоватый старик, в своей жизни повидавший немало боев, несмотря на преклонные годы, сохранил богатырский вид. В его словах и поступках было много сумасбродства, но это качество украшало его, как косы, — красавицу. Его сын Шах-Шуджа был в том возрасте, когда душа богатыря раскрывается во всей полноте. Он с малолетства сопровождал своего отца в боях, наблюдая войну, как интересное зрелище, рубился на мечах и закалился, дыша воздухом битвы.

Подготовка к войне была еще не вполне закончена, когда пронесся слух, что Хусейн Байкара спешно выступил в поход. Бади-аз-Заман кое-как привел свои войска в порядок и стал лагерем в Тенг-Дере. Вокруг лагеря расставили сильные сторожевые посты. Для выяснения размеров неприятельских сил были тайно посланы люди. Лагерь по ночам бдительно охранялся, чтобы передовые отряды врага не могли совершить неожиданного нападения.

Однажды вечером на горизонте засверкали костры — это расположились лагерем войска султана Хусейна. Всю ночь в стане Бади-аз-Замана кипела работа. Были собраны сотни пустых повозок и связаны между собой толстыми цепями. Под прикрытием этих повозок пешие стрелки должны были стрелять из луков. Джигиты, проверив сбрую коней, принялись начищать оружие. На рассвете воины в кольчугах и шлемах сели на коней и, разделившись на правое и левое крыло, застыли в ожидании.

Бади-аз-Заман с Зу-н-нуном Аргуном, поднявшись на холм, обозревали расположение вражеского войска. Оказалось, что Хусейн Байкара пришел с огромными силами. Бади-аз-Заман побледнел; лицо Зу-н-Нуна Аргуна было, как всегда, мрачно, решительно и невозмутимо.