Мелвин Брэгг - Дева Баттермира

— Его репутация, его имя, его… — Миссис Крамп замолчала, не зная, какие еще подобрать слова, поскольку легкомысленно взялась за непосильную для себя задачу, и повторила: — Его репутация… каким хорошим человеком он был, таким замечательным человеком… о, моя дорогая!

Мисс д'Арси разразилась слезами. Миссис Крамп и миссис Мур обступили девушку, стремясь утешить, однако от Хоупа не укрылось, что слезы несчастной сироты были весьма скупы. Тем не менее все присутствующие сочли своим долгом разделить личное несчастье мисс д'Арси и утешить ее подобающим образом.

Ужин стал настоящим триумфом миссис Крамп, что выпадало на ее долю крайне редко, и ее бы весьма задело, если бы кто-то заметил, будто немалая заслуга в том принадлежит заказанному мистером Крампом прекрасному кларету, который лился точно родниковая вода из источника. Это было, как она время от времени повторяла, «истинное единение сердец и умов».

Войдя в столовую, Хоуп направился прямо к мисс д'Арси и дал ей понять, насколько его потрясло самообладание, с каким она выдержала совершенно неделикатное замечание миссис Крамп. Да, без сомнения, та продемонстрировала крайнюю степень бесчувствия в своем порыве воздать должное славному имени батюшки мисс д'Арси, однако, несмотря ни на что, ради гармонии в их маленькой компании необходимо отнестись к ней снисходительно, если и вовсе не простить ее. Мисс д'Арси приняла комплимент, оценила легкую насмешку над миссис Крамп и адресовала Хоупу улыбку, полную молчаливого восхищения, что его весьма насторожило.

Хоупу даже удалось закрепить успех в доверительной беседе с полковником Натаниэлем Монтгомери Муром. До того, как приехать сюда, он, его жена и мисс д'Арси предприняли поездку в Дамфрис. Правда, подобающего общества там они не нашли, разве только компанию генерал-майора Джерарда Лейка, «который поведал мне о вашем мужестве в Гойлдер… Гойлд…».

— Гойлдермасен, — старательно произнес Хоуп.

— В четырнадцатом пехотном, — невозмутимо продолжил полковник Мур, не признавая никаких поправок. — Сказал, что вы командовали им, как истинный англичанин, сэр, и сражались, как римский полководец. Ничего, кроме самых высших похвал в ваш адрес, я от него не слышал, сэр. Я заверил его, что был бы горд познакомиться с вами… и я действительно горд. И раны, сэр… вы перенесли их очень стойко: нога — генерал-майор Лейк рассказал мне — в особенности сильно пострадала.

— О, сэр! — едва слышно воскликнула миссис Крамп, закатывая глаза и оседая на стул, и на секунду показалось, что перед зрителями разыгрывается второй акт спектакля, который начался выходом на сцену юной мисс д'Арси.

— Окна! — выкрикнул полковник Мур и ринулся мимо застывшей от неожиданности хозяйки, чтобы распахнуть окна, которые внезапно захлопнулись. Он с треском рвал на себя рамы, они не поддавались. Посыпались советы со стороны Хоупа, со стороны хозяина гостиницы, сопровождающиеся скрежетом ручек и звяканьем щеколд, — все это слегка затмило то маленькое представление, которое, вероятно, намеревалась устроить миссис Крамп, и когда общество наконец снова уселось за стол, ей хватило ума не возвращать разговор в прежнее русло.

Вся эта комедия воодушевила Хоупа. Энергия вернулась к нему, а с ней и прежние планы. Мисс д'Арси была ставкой в игре, он прекрасно это понимал. Но игра не будет простой — ну что ж, чем сложнее испытание, тем партия интересней! Все эти разговоры миссис Крамп о безмерном богатстве отца девушки, которое наследница наверняка получит по достижении совершеннолетия, решительно перечеркивали тот вздор, который лез ему в голову до сих пор. Теперь он окончательно отбросил мысль жениться на дочери хозяина гостиницы в Баттермире. Это была лишь мимолетная слабость, рожденная отчаянием. На самом деле Хоупу требовались подмостки, роль и аудитория. Вот почему он отправился на север; вот почему он выучил свою роль (да благословит Господь генерал-майора Лейка из Дамфриса!); это был его великий шанс. «О Господи, — молился он мысленно, — если это правда, что Ты возлюбил даже самых худших из грешников и позволил Сыну Твоему ввести разбойника в Царствие Твое, вспомни меня на перевале Хауз-Пойнт, помни, как я стремился повиноваться воле Твоей и как я спас эту невинную девушку, и помоги мне здесь, ибо я клянусь, что, если мне удастся совершить все задуманное мною, я стану вести жизнь праведную, исполняя долг христианский до самой смерти своей. Но для этого мне нужно состояние. О Господи, я признаюсь: без него я — ничто; только позволь ему попасть в мои руки, и я стану славой имени Твоего».