Мелвин Брэгг - Дева Баттермира

Однако в гостинице ее не оказалось, на лугах тоже, и когда он окольными путями разузнал, где же она может находиться, то неверно истолковал полученные объяснения и отправился по совершенно другой тропинке. Мимо водопада, вверх по склону холма, который оказался на удивление крутым и тяжелым. Взобравшись на холм, он мог разглядеть сразу три озера — Лоусуотер, Краммокуотер и Баттермир, — выстроившиеся в цепочку на дне долины, словно гигантские голубые баржи, готовые к буксировке к далеким берегам; он рассмотрел временные жилища дровосеков и заметил стада, спускавшиеся с высотных пастбищ, однако Мэри словно избегала его.

Даже прислуживая ему — а он по-прежнему оставался единственным гостем, — она продолжала сторониться его на протяжении всего вечера. Расторопно и вежливо исполняя свои обязанности, Мэри оставалась вне пределов его досягаемости, и такое равнодушие с ее стороны нельзя было объяснить ни желанием подразнить его, ни внезапно угаснувшим интересом к его персоне. Просто девушка была полностью поглощена своими делами. И это вызывало у него тем большее недоумение, что он совершенно отчетливо ощущал, какой отклик в ее сердце нашли его чувства к ней.

Но даже ее отчужденность не нарушила новизны и надежды на дальнейшее развитие отношений, которая поселилась в его душе на перевале Хауз-Пойнт. Никогда больше не согласится он на пару с Ньютоном разрабатывать коварные планы и идти по этому скользкому пути. Помимо этих планов существовала иная жизнь, и доведись ему воспользоваться предоставленным ему временем, он бы спокойно прожил жизнь, неделю за неделей, наслаждаясь каждым днем как единственным в жизни и последним. Он бы позволил этому миру прийти к нему, а не бросаться на него с кулаками, точно стремясь выиграть рукопашную схватку.

Он даже позволил себе некоторую вольность и выпил стаканчик портера с мистером Джозефом Робинсоном. Затем полковник мило потолковал с хозяином гостиницы, заодно выслушав его рассуждения по поводу битвы у Нила [29] В битве у Нила (сражение при Абукире) 1 августа 1798 г. английский флот во главе с адмиралом Горацио Нельсоном нанес сокрушительное поражение флоту Наполеона. . Мэри давным-давно ушла в свою комнату, однако Хоуп знал, и это слегка успокаивало его, что она находилась где-то поблизости. Он мог позвать ее в любую минуту, но ему хотелось бы удостовериться, что на сей раз он наверняка найдет с ней общий язык. Он понимал, каких усилий и какого внимания это потребует, и в то же время в его сознании зрела мысль — мысль недопустимая и совершенно неприемлемая, — что весь остаток жизни он желал бы прожить именно здесь, с этой девушкой, в совершенной безопасности. Это была его единственная зримая и реальная надежда воплотить в жизнь откровение, сошедшее на него на перевале Хауз-Пойнт.

В течение следующих двух дней Мэри продолжала избегать его. Когда он выходил в столовую, она отправлялась на маслобойню; если же он принимался бродить по полям рядом с домом, она исчезала в Бертнесском лесу на берегу озера. Однако стоило ему только пойти прогуляться по лесу, как она убегала от него на холмы, и Хоуп прекрасно осознавал, что нет никакого резона преследовать ее до самых вершин, впрочем, как и действовать чересчур открыто.

Она пыталась убедить себя, будто он — всего лишь очередной праздный аристократ, искатель приключений; за последние десять лет работы в «Рыбке», под бдительным надзором общественного ока, несколько подобных джентльменов уже успело одарить ее своим вниманием. Иногда это были люди его типа, иногда — не столь воспитанные. Обычно ей удавалось переносить такого рода навязчивый интерес довольно стойко. Однако в последнее время ее способность противостоять ему стала иссякать.

На третий вечер его пребывания в гостинице парочка сыновей одного из мелкопоместных дворян, не отличавшихся примерным поведением, оказалась в «Рыбке». Изрядно подвыпившие после празднования, закончившегося охотой на белок, они явились в гостиницу. Правда, им и раньше доводилось бывать здесь, но обычно Мэри не стоило труда урезонивать этих испорченных щенков, которые устраивали шум и суматоху и, по ее разумению, несмотря на все старания их родителей, вели себя предосудительно и весьма безнравственно. Но в тот вечер их шумное веселье причиняло ей почти физическую боль, и если бы не вмешательство полковника Хоупа, она бы наверняка разразилась слезами.