Мелвин Брэгг - Дева Баттермира

В характере Джона Августа была черта, которую он, как правило, стремился обуздывать, — сочувствие к жертвам. Однако на сей раз он смог совершенно свободно отдаться симпатии, поскольку не имел никаких тайных умыслов в отношении мисс Скелтон. Эта девушка, подумал он, как и все прочие из ее круга, теперь была против собственной воли выставлена на общественный аукцион. Говоря иначе, она играла роль ощипанного и тщательно подготовленного к жарке гуся. Если лакомство так никому и не придется по вкусу, она станет изгоем, предметом насмешек, старой девой, нуждающейся в покровительстве. Сейчас она походила и на рабыню на помосте, ожидавшую, когда за нее дадут подходящую цену. А если обратиться к рыбалке, то девушка представилась Хоупу приманкой: нежная, грациозно кружащаяся, лакомый кусочек, насаженный на «крючок» — собственность, составляющую приданое. Мисс Скелтон служила отличной приманкой, но рыба-то, как мысленно назвал себя Хоуп, нацелилась совсем на иную наживку.

Он внезапно вспомнил свое такое короткое, формальное и ни к чему не обязывающее общение с Мэри. И хотя это мимолетное знакомство ему и вовсе ничего не обещало, при одной только мысли о мисс Скелтон и ее тесном мирке в душе полковника неожиданно и мгновенно вспыхнуло отвращение. Он столь неучтиво и поспешно распрощался со всей компанией, что после его ухода им осталось лишь теряться в догадках, что же могло задеть такого важного господина.

Порывисто, широким шагом он вышел вон из гостиницы.

— Пожили бы они без денег… бедняки… стали бы воровать одежду… пусть бы поголодали… а еще отхлестать хлыстами… вот тогда и посмотреть, какие на них рубцы красоваться будут… общественная проституция… «отведайте чаю»… сколько несчастных было до смерти замучено непосильным трудом ради их чая… разве можно это сравнивать… вот уж истинно, прав был Пейн… [24] Томас Пейн (1737–1809) — видный участник борьбы американских колоний за независимость от Англии, активный участник Французской революции. Ему принадлежит лозунг: «Весь мир — моя страна, все люди — мои братья, делать добро — моя религия». французы правы… да здравствуют французы!., а ее бы посадить в Маршалси [25] Маршалси — лондонская тюрьма, в которую заключались те, чьи дела рассматривались уголовным и гражданским судом, в том числе должники. и не кормить недельку… вот тогда посмотрим, куда девается вся ее хваленая красота…

Перед его взором так и стояла картина, столь часто виденная им в его странствиях, — сотни, тысячи бездомных, попрошаек, женщин и детей, бредущих по дорогам самого богатого в мире острова, словно души грешников, обреченные на вечные скитания…

Когда он добрался до перевала Хауз-Пойнт, перед ним предстал как на ладони городок, в котором жила Мэри, — Баттермир. И в тот же миг он почувствовал, как душа его начинает парить словно птица. Пораженный Хоуп невольно замер на месте, задержав дыхание. Он и вспомнить не мог, когда в последний раз ощущал подобное целомудренное счастье.

Он как бы «увидел» себя со стороны — этакая карикатурная копия фатоватого путешественника по Озерному краю, его нелепая одежда вовсе не подходила для такой узкой и опасной тропинки, с двух сторон зажатой в тиски скал и нагромождений камней. Однако это его нисколько не беспокоило. Его чувства внезапно очистились от яда мстительности, презрения, ненависти к самому себе, зависти и алчности, которая ввергала его в дьявольский круговорот порочных мыслей.

Неужели именно Мэри позволила ему приобщиться к этому источнику наслаждения? Не только она.

— Бог обитает здесь, — произнес он вслух, — Бог и Смерть.

Подлинное откровение: он склонился перед ним. Он избран, как Павел [26] Апостол Павел, ревностный гонитель христиан, после явленного ему откровения принял крещение и стал истовым проповедником христианства среди язычников. , и, как Павлу, ему предстоит служение. Он как будто впал в некий транс, произнося слова, которые ему не принадлежали; он погрузился в океан счастья, он ощутил себя заново крещенным, и нужные слова, обращенные к Богу, родились сами собой.

— Бог и Смерть, — повторил он, — и ничего более даже знать не стоит.

Он вдохнул полной грудью, стремясь наполнить легкие этим упоительным, живительным воздухом. Хоупу мнилось, будто каким-то волшебным образом он сможет унести с собой хотя бы малую его частицу, дабы навсегда запечатлеть в своей памяти воспоминание о прекрасной минуте. Вот так полковник и стоял посреди перевала, боясь хотя бы единым движением нарушить удивительную магию озарения. Минуло несколько минут, а он все смотрел на маленькую долину, затерявшуюся среди высоких холмов, словно перед ним лежали те самые сокровища, которых он так жаждал всю свою жизнь.