Мелвин Брэгг - Дева Баттермира

Наверняка зная, что они никогда не бывали в Германии, он вполне учтиво поинтересовался, не доводилось ли им путешествовать по этой стране. А затем принялся в красках описывать собственное обучение в тех краях в старинном университете Гейдельберга, сразу же целиком завладев вниманием двух дворянчиков-выпивох. С мастерством опытного рассказчика он направил разговор не на изучение работ классиков, философии, немецкого языка и метафизики, но на светские дуэли, их правила и установленные обычаи, схватки один на один туманными рассветами — схватки на шпагах насмерть… Его собственный шрам, сказал он… получен в особо жестокой дуэли… последний успех из трех… в первых двух случаях ему невероятно повезло, и он легко одержал победу… и не будет ли молодая хозяйка сего дома так добра и не принесет ли ему и его друзьям бутылочку прекраснейшего портера из запасов ее батюшки?.. (Мэри вышла, но остановилась за дверью) прекрасное создание, продолжил он, когда она удалилась (голос его стал так тих, что ничего больше она уже различить не смогла)… совершенный образец врожденного аристократизма, они согласны? Скромность, какую и представить-то себе невозможно, разве не так? И он, Александр Август Хоуп, полковник, к вашим услугам, джентльмены, не станет больше терпеть никаких бранных слов в ее присутствии, СЛЫШАЛИ ОНИ ЭТО?

Они заметили крепкий кулак, словно невзначай высунувшийся из-под рукава шелковой рубашки, и это заставило их вспомнить о хороших манерах. По возвращении она поняла, что обязана этим именно ему, но побоялась слишком откровенно и открыто поблагодарить за такую любезность. Демонстрация чистосердечной признательности могла быть истолкована неверно.

И несмотря на это, она изо всех сил старалась держаться от него на достаточном расстоянии. Он смущал ее одним уж тем, что совершенно не походил на искателя приключений. Он не бросал косых взглядов в ее сторону, не позволял себе двусмысленностей, и уж тем более не распускал руки, и все же, вопреки всем ее стараниям, их пути постоянно пересекались самым непостижимым образом. Хоуп и в самом деле казался настоящим джентльменом, Мэри могла судить об этом уже по тому, как воодушевились при его появлении все мало-мальски приличные семейства в долине, точно гончие, почуявшие в порыве ветра запах оленя. Его предупредительность по отношению к ней внешне не выходила за рамки приличий. Казалось, он не преследует никаких целей. Он проходил пешком до перевала Хауз-Пойнт дважды в день, но все остальное время… он написал одно или два письма и даже удостоил ее отца любезности, франкировав одно из его посланий. Полковник терпеливо дожидался, когда у хозяина гостиницы появился свободный день, дабы вдвоем отправиться половить озерную форель, в то же время отвергая многочисленные приглашения, сыпавшиеся на него со всех сторон. И все же, когда мистер Скелтон и его дочь, на удивление всем, сделали длинный крюк в один из своих визитов из Лортона, чтобы заглянуть в «Рыбку», полковник повел себя с безупречной доброжелательностью.

Однако от проницательного взгляда Мэри не ускользнуло, что Хоуп был рад их отъезду гораздо более, чем присутствию. Тем не менее, он обещал Скелтонам в самое ближайшее время взглянуть на земли вокруг озера Лоусуотер и заявил, что природная красота сего края немало поразила его воображение и в будущем он намерен здесь поселиться… услышав такое откровенное заявление, мисс Скелтон радостно захлопала в ладоши и даже слегка покраснела от удовольствия. На самом деле только преподобный Николсон и умел удерживать внимание мудрого и элегантного полковника Хоупа. Более всего времени они посвящали дружеским беседам, с увлечением, как казалось со стороны, обсуждая важнейшие духовные вопросы — силу молитвы, пребывание Господа во Гробе, даты сотворения мира, значение лиц Святой Троицы.

Мэри в немалой степени смущало чувство, что полковник совершенно не таков, каким хотел бы казаться, с невиданным энтузиазмом предаваясь обсуждению теологических вопросов. Но даже сам преподобный Николсон убедил ее в том, будто энтузиазм полковника отличался совершенной «искренностью, как и духовные искания и набожность большинства людей, с которыми ему доводилось встречаться».

Смущало ее и другое: Хоуп отличался невиданным тщеславием. Точно против собственной воли, он каким-то непостижимым образом умудрялся воздействовать на других одним своим присутствием. Он продолжал избегать путешественников, однако если же кто-то все-таки навязывал ему свое общество, полковник вел себя благожелательно и приветливо, точно старый друг. Он отличался красноречием и эрудицией образованного человека, однако, как успела заметить Мэри, с ее отцом он вел беседы на темы пустячные и обыденные, как, например, о лудильщике. И эта его многоликость настораживала девушку. Она прекрасно видела, что этот человек в своей жизни прошел немало неправедных дорог и теперь сам словно заблудился на греховном пути, которым следовал до сего дня. Мэри всеми силами стремилась остаться в стороне. Умудренная житейским опытом, искушенная общественным вниманием, она стремилась не угодить в ловушку, в которую он пытался ее вовлечь.