Наоми Френкель - Смерть отца

– Он это письмо никогда не писал, это фальшивка, – вскрикивает парень.

– Разрешите мне задать вопрос: кто вы, уважаемый господин? – спрашивает Александр.

– Ах, извините меня за наглость, с которой я ворвался к вам да еще забыл представиться. Вольдемар Шпац, житель вольного города Нюрнберга, по профессии – художник.

– Очень приятно.

– Господин, – Шпац садится без приглашения, – я пришел убедить вас в срочной необходимости защитить моего друга. Не надо колебаться ни минуты. Время действовать ограничено. Я в силах вам помочь, уважаемый адвокат.

– Ага, – усаживается Александр напротив парня, – вы его друг?

– Настоящий друг, уважаемый господин адвокат. Но не только во имя дружбы я хочу помочь вам защитить его.

– Но, уважаемый…

– Не только во имя дружбы. Здесь навет на невиновного человека, уважаемый господин адвокат, невиновного! – Кричит рыжий парень и проводит рукой по своим кудрям. – И я хочу мобилизовать всех наших друзей на борьбу во имя безвинного куплетиста. Главным образом, журналистов, как мой друг Фреди Фишер, который, кстати, тоже друг певца. Зря, зря, уважаемый господин, я-то всего художник. – И выражение горечи возникает на лице Шпаца.

– Вы художник? – интересуется Александр.

– Художник, уважаемый адвокат, – подтверждает Шпац и решительным движением кладет на стол свою тетрадь. – Художник я, и в последние недели кружусь по городу, и зарисовываю сцены предвыборной войны.

– Господин…

– Вольдемар Шпац, – помогает Шпац Александру.

– Господин Шпац, что это за дама, нарисованная на этой странице?

Случайно открыл Александр эту страницу, и взгляд его наткнулся на высокую худую женщину, затянутую в черный шелк, делающий ее еще более тонкой. Длинные руки лежат на животе, и ногти ее остры, как когти шипящей злой кошки. Круглый рот открыт, как у певицы, и карандаш заполнил пустоту рта черным цветом. Рядом с женщиной – мужчина. Плечи и бедра его широки, и поблескивающий пояс охватывает его мускулистое тело. На нем штаны для верховой езды и высокие сапоги. Из-под головного убора с козырьком, скрывающим лоб, глядят хитрые узкие глазки, намекающие на какие-то недобрые замыслы. Александр вспоминает высокую женщину, затянутую в черный шелк. Она стояла в ту ужасную ночь рядом с певцом.

– Кто эта женщина, господин Шпац?

– Это она! – вскрикивает Вольдемар Шпац. – Этот червь-шелкопряд, змеящийся в черном шелке, – Марго. Певица кабаре, в прошлом подруга Аполлона. И она… – парень тяжело дышит, – она, господин, предала его. Предательство мне омерзительно.

– Мне тоже, господин Шпац, – Александр продолжает рассматривать рисунок.

– И вчера, господин адвокат, я видел ее в «муравейнике».

– В муравейнике? – удивлен Александр.

– Господин не знает, что такое – «муравейник»? «Муравейник» это всем известное питейное заведение нацистов. Я пошел туда делать зарисовки и, к своему удивлению, встретил ее там…Нашу подругу Марго в обществе одного… – и Шпац указывает на мускулистого мужчину, нарисованного рядом с красавицей Марго.

– Это открытие, – взволнованно говорит Александр, – очень важное, господин Шпац. Оно, безусловно, поможет адвокату, который возьмет на себя защиту.

– Да, да, господин адвокат, очень поможет, – озаряется лицо художника.

– Что вам известно, господин Шпац, о письме Ицхака Меира, которое полиция обнаружила у певицы? Вы, несомненно, знаете больше, чем написано в газете?

– Больше, чем написано в газете? Я вообще газет не читаю, господин. От Эмиля Рифке я узнал о письме. Он офицер полиции, который вел обыск у Марго.

– Господин Шпац, – Александр садится на стул, – где вы встретили офицера полиции и при каких обстоятельствах услышали от него рассказ о письме?

– В доме доктора Леви, не знает ли случайно господин доктора Леви?

– Я знаком с семьей Леви, но с господином, носящим титул «доктора Леви», не знаком. В любом случае, я понимаю, что доктор Леви еврей, и что у него вы встретили офицера, который проводил обыск?

– У него, уважаемый господин адвокат. Офицер этот – жених Эдит, дочери доктора Леви. И все мы одна компания, компания добрых друзей. Аполлон был в том доме, почти, как член семьи, и даже был дружен с офицером полиции…

– Даже?

– Даже, уважаемый господин адвокат, хотя я не очень уважаю этого Рифке… Кстати, есть возможность показать его вам. Минутку. Я зарисовал и его в день большого праздника в доме Леви. – Шпац листает свой блокнот. – Вот, уважаемый господин адвокат, офицер полиции Эмиль Рифке.