Наоми Френкель - Смерть отца

– Охота уже началась, – говорит граф Эбергард, и с большим волнением погоняет коня. Священник возле него пригнулся еще ниже.

Лес, куда они въезжают, совсем густ и хаотичен. Охотничьи возки осторожно продвигаются между деревьями-великанами, и громкими звуками тишину, словно хлыстами, секут выстрелы, и замолкают. Добрались до пересечения троп. Вывеска на стволе гигантского дерева возвещает: «Частная дорога! Въезд запрещен!»

– Здесь, – с почтительным придыханием говорит граф Эбергард, – это дорога к жилищу графа Бодо.

Домик, мерцающий между деревьями, построен из древесных бревен. Стекла в небольших окнах овальной формы, и жалюзи яркого зеленого цвета – единственное украшение внешних коричневых стен домика.

Дом пуст. На пороге пес, как единственный сторож. Но на поляне перед домом автомобили разных марок и охотничьи возки. Сегодня у графа много гостей. Видно приехали из дальних мест. Графа Бодо нет. Он с гостями уже вышел на охоту.

Это приводит в сильное волнение графа Эбергарда. Освобождает он из упряжки своего породистого коня, закрепляет седло, и вот, он уже верхом на коне. И предлагает гостям следовать за ним к месту охоты. Конь и всадник словно бы высечены из одного материала. Конь аристократической породы, с длинной вытянутой шеей, граф Эбергард гибкий телом, и длинноногие охотничьи псы. Когда граф исчезает между деревьями, приятели решают не следовать его совету и вообще не участвовать в охоте. Они гуляют по лесным тропам, пока не доходят до края болот, до озера с мутными водами.

Залпы охотничьих ружей время от времени нарушают безмолвие леса, и ощущение темных далей снова возвращается к ним печалью.

– Восточная Пруссия не очень-то подходящее место для оздоровления, – говорит священник.

Ощущение печали сходит на них не только из-за того, что безмолвие нарушается внезапными выстрелами, оно столь таинственно не потому, что лесной холод пробирает до костей, а потому, что они чувствуют себя малыми, ничтожными и беспомощными перед этими темными пространствами.

Охотничий азарт усиливается с минуты на минуту. Охотники приближаются к болотам и озеру. Лай псов и залпы учащаются. Крики охотников становятся все более ясными. Уже различим голос графа Эбергарда, вовсе не такой спокойный, каким был раньше. Азарт погони и загона слышен в нем. Сейчас они стоят в самом центре охоты. Как призраки, неожиданно проносятся между деревьями всадники и тут же исчезают. Эрвин вдруг ударяет рукой по корявому стволу дерева, словно собирается с помощью боли вернуть себе ясное сознание. Только лицо Гейнца безразлично.

– Сегодня отличная охота, – говорит граф гостям.

Никто ему не отвечает. Только псы бегут за ним с высунутыми языками. На миг возникает темная гибкая фигура – и ее уже нет. Праздник убийства в замершем безмолвно лесу. Вероятно, граф Бодо со своей братией завершили истребление всяческой живности Восточной Пруссии.

– Почему вы не участвуете в охоте, господин? – спрашивает Гейнца граф Эбергард, удивленно взирая на ружье деда, обвисшее у того на плече, – вероятно, вы давно не охотились?

Граф явно насмехается над ним. Граф знает, кто он. Несколько юнкеров появляются из-за деревьев, и граф знакомит их с гостями.

– Леви, – представляется Гейнц жестким голосом.

Юнкеры почтительно здороваются. Они рады, что граф привез в лес молодых охотников, они даже очень рады. И взгляды всех обращены на ружье Гейнца.

«Теперь они знают все, кто я. Чего они так на меня смотрят?!» – и кровь стучит в висках Гейнца.

Охота была удачной, и настроение юнкеров приподнято. Гейнц слышит смех графа Эбергарда, стоящего рядом с ним с одним из своих товарищей, и ему кажется, что в этом радостном смехе тысячи колющих шампуров, на которые насаживают живое мясо. Он всаживает патрон в ствол и щелкает затвором. Все поворачивают головы на этот звук.

«Что они все уставились на меня? – гнев загорается в душе Гейнца. – Я их проучу…»

– Я присоединяюсь к охоте, господин граф.

– Браво, господин! – радуется граф и добродушно кладет руку на плечо Гейнца. – Идемте, я поведу вас на отличное место наблюдения. Даже если вы недостаточно натренированы в стрельбе, вы преуспеет в охоте.

Священник и Эрвин полны удивления. Чем вызвано это неожиданное решение Гейнца? Но ощущают, что в этом что-то есть, и им следует идти за другом и охранять его от чего-то, тяжелого и угрожающего ему. Они поднимаются на возвышенность над болотами. Множество охотников скрываются за деревьями, их задача – подстрелить дикого кабана. В лесном воздухе ощущается напряжение. Все ружья наизготовку. Гейнц перебирает в памяти все, чему научился под руководством деда в тирах увеселительных ярмарок Берлина и все мышцы его напряжены.