Игорь Минутко - Костры на площадях

И когда уходил Федя, опять весело подмигнул ему Давид Семенович. Но не мог Федя ответить улыбкой…

Дождь перестал, но по-прежнему сыро было, мокро, влажное, низкое небо висело над городом.

Федя бежал в редакцию и думал: «Очень даже хороший человек Давид Семенович. И совсем он не насмешник. Настоящий революционер, вот он кто!»

Рано разбудил Федю папка — еще и солнце не взошло. И в комнате розово от зари, она полнеба залила — в окно видно: открыл Федя глаза и сразу увидел большую зарю через окно, и на ее розовом холсте нарисовались забор, тополь, высокий и стройный, что растет возле забора, и колокольня церкви Христа-спасителя, возвышающаяся над крышами.

Все это Федя видел, но еще спал, потому что не понимал, что ему говорит папа.

А отец стоял над кроватью и тряс Федю за плечо.

— Ну, просыпайся, просыпайся, Федюха!

Кукушка вылезла из часов и прокуковала пять раз.

— Пять часов! — взмолился Федя. — Спать охота! Папа, ну еще хоть восемь минуточек.

— Вставай, Федор, — серьезное лицо у отца. — Есть ответственное революционное задание.

И сон мигом исчез, будто испугался чего-то.

Опять — задание! Не могут взрослые без него обходиться.

Мгновение — и Федя на ногах.

Еще мгновение — и он гремит умывальником в передней.

Еще мгновение — и Федя, уже одетый, стоит перед папкой.

— Какое задание? Говори скорее!

— Давай позавтракаем, и по дороге я тебе все объясню.

…Они идут по Киевской. Солнце уже поднялось и припекает. И народу уже много на улице — спешат куда-то, толкаются, спорят.

Недалеко от угла Киевской и Площадной улиц они останавливаются.

— Видишь на углу сапожника? — спрашивает отец.

— Вижу…

— В семь часов к нему подойдет толстый мужчина с правым вставным глазом…

— Ну? — перебивает Федя, и сердце его начинает часто биться.

— Может, он опоздает немного… Поговорит он с сапожником и уйдет себе. И вот, Федор, надо выследить, куда он ходит. Знаем — куда-то в Чулково. А дальше узнать не удавалось — опытный, спиной слежку чует.

— Так вы его арестуйте! Прямо сейчас, когда он придет.

Отец улыбнулся.

— Не так он нам нужен, как место, куда ходит.

— А кто он? — шепотом спросил Федя, и мурашки так и разбежались по его спине.

— Полагаем, Федор, враг он наш ненавистный. Заговор готовит в городе против Советской власти.

— Да ну? — Федя даже дышать перестал от удивления.

— Теперь понимаешь, какое тебе задание?

— Понимаю!

— Будь осторожен, Федюха. Старайся, чтобы он, одноглазый дьявол, не заметил тебя. А то заподозрит чего. Пуганая он ворона. Ну, ежели заподозрит, ты не растеряйся: гуляешь, мол, на улице, и все. Мало ли ребят по улицам бегают. А как увидишь дом, в который он зайдет, — сразу в типографию и приведешь нас к тому дому. Все понял?

— Все, папа…

— Ну, действуй. Вон уже скоро семь.

И ушел папка.

Остался Федя один на один с лютыми врагами революции.

Совсем, можно сказать, один…

Нет, вовсе ему не страшно.

Если только так, самую капельку.

И вообще, чего бояться? Вон сколько людей кругом. В случае чего, он крикнет на помощь. Он крикнет так:

«Товарищи, на помощь! Да здравствует мировая пролетарская революция!»

Феде уже совсем не было страшно.

Он независимо прошел мимо сапожника.

Сапожник был самый обыкновенный: пожилой уже, небритый, в темном фартуке, с темными руками. Он сидел возле своей маленькой будочки и работал: подшивал валенок.

«И кто валенки в такую пору носит? — подумал Федя. — Чудно».

Раз он прошел мимо сапожника, два.

Сапожник поднял голову от валенка и внимательно посмотрел на Федю. Глаза у него были карие, зоркие.

— А ну-ка, поди сюда, малец, — сказал он Феде.

— Чиво? — и Федя почувствовал, как уши его вмиг запылали.

— Поди сюда, говорю.

Федя подошел, очень опасаясь, что стук его сердца услышит сапожник.

— Ты чего тут шныряешь, а? — спросил сапожник, все разглядывая Федю.

— Так, гуляю, — сказал Федя с некоторым даже вызовом.

— Ну, гуляй, гуляй, — и сапожник опять наклонился над валенком.

Федя успел заметить на среднем пальце его правой руки перстень с большим темно-синим камнем. Солнце играло в этом камне, вспыхивая где-то в его глубине.

«Дорогой, видать, перстенек», — подумал Федя.

Он перешел на другую сторону улицы, встал за дерево и оттуда следил за сапожником.

«Как бы чего не догадался», — пронеслось в голове.

И в это время от церкви поплыли над городом удары колокола.