Игорь Минутко - Костры на площадях

«Ура-а!» — кричит Федя, и жарко ему становится от собственного голоса, и совсем не боится он.

Внезапно куда-то вбок шатнулся огромный кораблище «Кощей Бессмертный», желтая волна накрыла Федю, и он услышал голос дяди Пети:

— Ну и горазд же ты спать, Федор!

Федя открыл глаза.

Дождь шумел по-прежнему.

Спал на подстилке Мишка-печатник.

В желтой луже с пеной по краям медленно вращалась коробка от папирос «Трезвон», зеленая, с золотыми полосами; теперь она совсем размокла.

А перед Федей стоял дядя Петя, накрытый сырой рогожей; в руках у него был сверток.

— Боевое задание есть тебе, Федор, — сказал дядя Петя.

— Готов выполнить любое задание! — Федя уже стоял по стойке «смирно».

Дядя Петя кашлянул в темный кулак.

— Фу ты, черт, — сказал дядя Петя. — От жары в горле — Сахара. Сейчас бы молочка парного.

Федя удивился — никакой жары не было.

— Так какое задание? — спросил он.

— Понимаешь, Федор, — дядя Петя нахмурился, — второй день Давида нашего на работе нету. Опять небось слег. Один мается.

— Как один? — удивился Федя. — А Ольга?

— Какая еще Ольга? — у дяди Пети брови прыгнули на лоб.

— Ну, жена его. Он все про нее поет. — И Федя спел:

Дядя Петя усмехнулся.

— То из оперы он арию поет, Федор, один наш Давид живет. Знаю я его. Второй день не емши. Вот передашь ему пищу кой-какую. И гранки там — в завтрашний номер.

— А где же я его найду? — спросил Федя.

— Легко найдешь… Конный базар знаешь?

— Кто же его не знает!

— Прямо на Конном базаре в углу желтый кирпичный дом стоит в два этажа. Он там один, увидишь. В нем и живет Давид Семенович. Спросишь — покажут. Там его все знают. Вот тебе рогожа от дождя, вот сверток. Выполняй! — И дядя Петя крепко хлопнул Федора по плечу.

— Есть! Все исполню, дядя Петя!

Как это здорово — выполнять боевые задания! Еще несколько таких заданий — и Федя всем докажет, что он настоящий боец пролетарской революции, и тогда, может быть, его возьмут на фронт.

Улицы были пустыми и мокрыми. Редкие прохожие спешили укрыться от дождя, и были они почти все под зонтиками. Посмотришь на Киевскую, а по ней то тут то там живые черные грибы бегут. Вот смешно-то!

Иногда Феде навстречу попадалась извозчичья пролетка с поднятым верхом, и извозчик сидел на козлах, весь мокрый и, видать, злой.

Кончилась Киевская, упершись в белоколонный дом, в котором раньше жил губернатор, нырнул Федя под арку старого кремля, прошел через пустой зеленый скверик, углубился в лабиринт узких переулков и — вот она, площадь Конного базара.

Ах, Конный базар! Кто из городских мальчишек не знает тебя! Наверно, не было во всем мире места более притягательного и заманчивого.

Какая своеобычная, яркая, пахучая жизнь кипела здесь по воскресеньям!

Продавали тут лошадей и крестьяне, и помещики, и другой всякий люд. Продавали самых разных лошадей: тяжеловозов с толстыми мохнатыми ногами; кляч таких, что все ребра видны — толкни и упадет; скакунов с гибкими шеями; крестьянских лохматеньких лошадок, которые все норовят убежать домой в деревню. Посмотришь на Конный базар — и глаза разбегаются: сколько лошадей разной масти, столько живых пестрых красок.

А шум над базаром несусветный: торг идет, лошади ржут, лают собаки, которых всегда тут было великое множество. Все движется, перемешалось.

И всегда продавали здесь сено, пахучее, свежее. Федя любил подойти к возу, зарыться головой в сено и глубоко вдыхать сладкий дурманящий запах.

А еще на Конном базаре продавали певчих птиц, а зимой снегирей и голубей продавали тоже.

Немало выгодных сделок совершил на Конном базаре и Федя.

Сейчас пустынна базарная площадь. Размыл дождь старые кучи конского навоза, и бурые лужи стоят всюду, пенится в них дождь.

И ни одной лошадки не продается. Конечно, где ж их взять? Все лошади, пригодные для верховой езды, на фронте — несут они красных бойцов в смертельные атаки на врага. Другие от бескормицы подохли, а каких люди поели с голодухи.

Вздохнул Федя, глядя на пустую скучную площадь Конного базара.

Кирпичный двухэтажный дом Федя сразу нашел. Он тут действительно был один-одинешенек.

Федя вошел в темный подъезд и остановился, не зная, что делать дальше; темно было кругом, и воняло керосином и кошками.

Федя сделал шаг и налетел на пустое ведро; ведро загремело и покатилось куда-то вниз.

Сейчас же открылись сразу две двери по бокам Феди, тусклый свет упал на него, и в дверях он увидел двух женщин: в правой толстую, с растрепанными волосами, в левой еще более толстую, но причесанную гладко. У обеих были злые лица.