Георгий Струмский - Наско-Почемучка

— Освещение плохое.

— А ты подойди поближе, оттуда и снимай. — И тихо добавил: — Столько света отпустили господа советскому трактору, да и того им жаль.

Иван вышел из-за трактора. Он успел переодеться. Даже бай Владо изумился, увидев его таким нарядным и торжественным, в белоснежной рубашке.

В углу продолжал ворчать сторож:

— Ещё и фотографируют, только зевак собирают!

Но подойти ближе не решился.

Набралось много народу. Фотограф приседал, выбирая удобное место. А паренёк стоял в своей белой рубахе там, на тракторе, на советской территории. Схватившись за рычаг, Иван видел перед собой не душный торговый зал, а широкое, бескрайнее поле, такое, о котором читал в книгах, такое, которое жило в его мечтах.

Он улыбнулся своему видению и, сжав мозолистую ладонь в кулак, поднял руку и послал ему приветствие.

— Готово, господин. Вот квитанция, — сказал фотограф, распрямляясь. — Как я сказал уже, завтра получите снимок. В студии Выжарова изготовляются фотографии высокого качества…

(Продолжение следует)

Именно эта фотография, выцветшая и пожелтевшая, и была напечатана в газете «Септемврийче», которая лежала на моём столе. Под ней стояло: «Варна, осень, 1940 года. Первый советский трактор в Болгарии».

Я отодвинул компас и бинокль и стал разглядывать фотографию. Иван стоял высокий и стройный, смотрел мне прямо в глаза и как будто бы хотел со мной заговорить.

— Иввик! — заставил меня вздрогнуть громкий голос. Под окном нашей комнаты стоял растрёпанный и вспотевший Наско и звал меня.

— Спустись-ка вниз со своей обсерватории, поможешь мне. А то у меня руки уже не держат.

Я спустился.

Вдвоём мы потащили тяжёлый ранец по нашей винтовой лесенке. Еле доволокли.

— Ты что, железом или камнями его набил? — проворчал я недовольно.

— Не камнями, а минералами, — поправил меня Наско. — Знаешь, что я открыл в Змеином доле? Целый час туда спускался, а назад взбирался часа два, зато даже геологи умрут, когда заглянут в мой ранец. Особенно как увидят один синий камешек.

Мы плюхнули ранец в угол, рядом с походной радиостанцией, Наско тяжело опустился на стул.

— Уф, с самого утра не присел!

Но он больше одной минуты спокойно сидеть не мог и, тут же вскочив, заходил возле стола.

— Я с товарищем Асеновым сыграл партию в шахматы. Он здорово помучился, но сумел всё-таки сыграть вничью. Он мне свою новую книжку подарил, а я в дневник к себе переписал его последнее стихотворение.

Он сунул мне в руки свой дневник. Я открыл его наугад:

«Сегодня читал про Атлантиду. Очень интересует меня этот континент, затонувший в океане.

Была Атлантида или нет? О ней спорят учёные уже не один десяток лет. В науке то появляются факты, подтверждающие её существование, то снова возникают сомнения…»

Я перевернул страницу и стал читать вслух:

— «Сегодня поймал подёнку. Подёнка рождается в пять утра и умирает к пяти вечера. Она не знает, что такое ночь…»

Наско перебил меня:

— Брось, что ты там читаешь! Я и сам знаю, что у меня написано в дневнике. Отдавай-ка мне. — Он сел к столу. — Вот передохну и отнесу геологам синий камешек. Ахнут!

Я уже говорил, что Наско может посидеть спокойно самое большее минутку. Он вскочил и снова заходил по комнате. И тут увидел газету на столе.

— Хм! Что-то интересное. Первый советский трактор в Болгарии.

Присев к столу, он долго разглядывал снимок. Потом поглядел на меня. Я стоял у окошка и смотрел на волейбольный матч во дворе.

— Вот как тогда было, Ивик (он произнёс моё имя с одним «в»), — вздохнул Наско. — Первый советский трактор у нас. А вокруг — капитализм. А русский трактор грохочет… Наверное, и стреляли по нему, а? Как ты думаешь?

Я не ответил и продолжал смотреть матч. Но Наско и не нужен был мой ответ. Он опять склонился над газетой.

— Знаешь, мне это лицо знакомо. Где-то я его встречал! — воскликнул он вдруг.

Я даже вздрогнул. И бросил смотреть матч: было ясно, что победят девчонки.

— Какое лицо тебе знакомо? — спросил я, будто невзначай.

— Лицо этого человека на фотографии.

— Фантазируешь! Как ты мог его видеть, когда снимок сделан в 1940 году. Нас тогда ещё и на свете-то не было.

Наско ещё раз поглядел и пробормотал про себя:

— Может, и ошибаюсь… Нет, не ошибаюсь, откуда-то я знаю этого человека.

Пискливые голоса победительниц матча сделались невыносимыми. Они наполнили нашу маленькую комнатку под чердаком. В раскрытое окно влетел бумажный голубь и упал к моим ногам — изделие Милчо Техники.