Магда Сабо - День рождения

Ее разбудил звонок будильника.

Звонок был резкий и назойливый; спросонья она испуганно зажгла ночник. Отец даже не пошевелился. Она взглянула на циферблат: пять часов! Ей так мало удалось поспать! Зимой она никогда еще не просыпалась на рассвете да и летом редко, лишь тогда, когда нужно было поспеть к раннему поезду. Боришка села на край дивана, потерла ладонью лоб, набухшие веки. Обычно в эти рассветные часы она мирно спала, а отец и мать на цыпочках передвигались по комнате: пусть ребенок еще поспит до семи. Тогда уже и она вставала, одевалась, умывалась и садилась к готовому завтраку. Сколько она себя помнит, ее всегда уже ожидал горячий кофе. Мать это объясняла тем, что так, мол, проще и удобнее, чем если девочка сама начнет неумело готовить. «Я просто не замечала, — подумала Бори, — что меня обслуживают. А мама действительно ходила за мной, как за маленькой».

Папа опоздает на работу.

Боришка подошла к нему и посмотрела на него. Даже во сне лицо его выглядело усталым, вытянувшимся — ей страшно не хотелось его будить. Неужели нельзя позвонить в троллейбусный парк и сказать, что случилось? Ведь дали бы ему свободный день…

Отец, словно его встряхнули, встрепенулся, почувствовав, верно, что Боришка стоит рядом и смотрит на него. Он вскочил с постели, но, когда дочь посоветовала ему позвонить в парк, он только отмахнулся. Мать, как выйдет из больницы, еще долго будет на бюллетене — значит, нужны деньги.

Отец пошел и ванную комнату, а Бори, набросив на себя халатик, вышла на кухню. Отец любил к завтраку кофе, но кофе и кладовке она не нашла. Когда отец вошел на кухню, он достал с полки кофейник, который она не заметила. «А я и не знаю, где что лежит у нас в кладовке, — подумала Бори, — не замечала ничего. Я даже не знаю, как мы живем!»

Отец поставил на газ молоко и, пока оно подогревалось, умылся и побрился. А Бори стояла и смотрела онемев. Отец накрыл на стол, налил молоко и кофе в свою чашку и в маленькую чашечку Боришки, нарезал крендель. Когда они сели за стол, он обернулся посмотреть, выключил ли газ — выключил. Это только Бори забывала обычно делать, когда подогревала воду для маникюра.

— Цила и Миши прибывают в полдень, — промолвил отец и взял пальто. — Сходи утром в жилуправление и сообщи, что случилось. Ты сможешь это сделать или мне самому позвонить? Сделаешь? Скажи им также, что после работы я сам зайду к ним и мы обо всем договоримся. Не забудешь?

Она не забудет.

— Потом забеги к Ютке. Спроси ее, согласится ли она в дневные часы, пока я на работе, заменять маму. Скажи, что мы рассчитаемся с ней. На улице много снега — нужно часто убирать.

Боришка, не поднимая глаз, смотрела себе под ноги. Отец никогда не наказывал ее, но эти несколько фраз были для нее больнее любых побоев.

— Когда Цила приедет, передай ей, что нет ни обеда, ни ужина. Деньги — в шкатулке. Купите все, что нужно. Пусть Цила приготовит обед и приберет в квартире. Если поезд опоздает и Цила с Миши не приедут до полудня, скажи Ютке, чтобы она и продукты купила. На два дня. А то ведь магазины два дня будут закрыты.

Отец говорил спокойно, не сердито, как человек, который хорошо знает, кому что можно поручить.

— Попроси Ютку прибрать в квартире у инженера. А я пойду немного подмету тротуар и побегу на работу.

Подняв воротник пальто, отец направился к выходу. Боришка пошла за ним следом и взяла его за руку.

— А что же мне целый день делать? — спросила глухим голосом Бори, словно ей трудно было говорить.

Отец не рассердился, но и не смягчился, а лишь сказал:

— Делай маникюр. Или примеряй платье. Или пойди погуляй. Как обычно.

Он вышел на улицу подметать. Потом еще забежал на минутку, повесил ключ от подъезда на крючок, попрощался и ушел. Боришка долго смотрела ему вслед из окна. Отец шагал с высоко поднятой головой по свежевыметенному тротуару, затем сел на служебный троллейбус и скрылся из глаз. На улице все еще было темно, как ночью: горели фонари. Бори сцепила пальцы рук и опустилась на стул. Сознание, что ее не принимают всерьез — есть ли она, нет ли ее, все равно, мол, от нее никакой пользы, — было страшным, как омут.

Боришка мерзла. Впервые в жизни ей было так холодно. И так пусто и холодно на душе. У нее бывали трудные минуты, но никогда еще она не оставалась наедине со своими невзгодами. Мать всегда старалась чем-то помочь, да и Ютка тоже. И, разумеется, Сильвия, которая всегда была на ее стороне. О, эта Сильвия!