Элизабет Боуэн - Смерть сердца [litres]

Сегодня, например, миссис Геккомб купила:

1 кусок «Винолии» в ванную,

полдюжины перьев для ручки,

1 банку паштета из лосося с креветками (маленькую),

1 металлическую губку для чистки кастрюль,

1 упаковку таблеток карбоната магния (маленькую),

1 банку приправы для соуса,

1 моток пряжи из «натуральной» шерсти (для безрукавки Дикки),

1 электрическую лампочку,

1 пучок салата,

1 отрез полосатой парусины на перетяжку лежака,

1 упаковку пластин китового уса на починку корсета,

4 бараньи почки,

полдюжины мелких болтов,

1 газету – «Черч Таймс».

Кроме того, из специально отложенной купюры в десять шиллингов она по списку Дафны купила все, что было нужно для сегодняшней вечеринки. Порция купила почтовой бумаги и конвертов – тонко разлинованная лиловатая бумага, бордовые внутри конверты – и полуторапенсовых марок на девять пенни. Надышавшись щедростью морского воздуха, она купила еще зеленый футляр для зубной щетки и красную ленту, чтобы подхватить ею вечером сетку для волос. Теперь же миссис Геккомб отправилась к жилищному агенту – за ежегодной консультацией насчет сдачи дома внаем. Среди домовладельцев Сила она одна, наверное, начинала так рано договариваться о сдаче дома на лето. Дело было в том, что Дикки и Дафна с каждым годом все больше и больше возражали против того, чтобы съезжать из «Вайкики» на три лучших месяца в году. Но их отец выстроил этот дом, чтобы летом его сдавать, и его вдова это правило истово соблюдала. В июле, августе и сентябре она, вместе со своими кистями и красками, поочередно гостила у всех родственников, Дикки с Дафной в это время приходилось жить у друзей. Из-за их возражений миссис Геккомб старалась пораньше договориться насчет сдачи дома, чтобы потом представить все как fait accompli [23] Свершившийся факт (фр. ). . Но к агенту она шла с тяжелым сердцем, ей казалось, будто она решила обвести Дикки с Дафной вокруг пальца.

Поэтому, чтобы не совершать это черное деяние на глазах у Порции, миссис Геккомб не взяла ее с собой, а отправила в «Корону» – занять им столик. В это время там всегда было полно посетителей; места на втором этаже считались самыми лучшими, ведь оттуда можно было обозревать всю главную улицу. Внизу кофе пили только приезжие. И до чего же светло было наверху: из печи с ревом валил жар, солнце потоками вливалось в окна, сгущая дымок от парочки дерзких сигарет; горячо пахли жарящиеся зерна кофе, постукивали плетеные стулья. Дамы в ожидании других дам листали старые номера «Татлера» и «Скетча». Собаки опутывали поводками ножки столов. Повсюду яркие пятна: в вазах – бумажные тюльпаны, на мозаичных столешницах – печенья в цветных обертках. Официантки знали всех и вся. Здесь было куда веселее, чем в Лондоне, кроме того, на этом утреннем пиру царила бесцеремонность, которую могли себе позволить только очень приличные люди.

Несколько раз Порция отрывалась от чтения писем, завидя, как из-за перил всплывает дамская шляпка. Но время шло, а владелицей шляпки всякий раз оказывалась не миссис Геккомб. Сама миссис Геккомб возникла словно бы из ниоткуда, будто чертик из табакерки. Три конверта так и были разбросаны по столу. Миссис Геккомб глянула на них профессионально цепким взглядом, впрочем, цепкость тотчас же уступила место такту. Не зря ведь столько лет она провела в роли дуэньи. Почерк Эдди, если не приглядываться, казался совершенно безопасным, а вот майор Брутт писал решительно по-мужски. По письму Матчетт сразу было понятно, что это письмо может написать разве что Матчетт. Этих почерков миссис Геккомб еще не видела: за утренней почтой галопом выскочила Дафна.

– Ну, душечка, хорошо, что ты тут не скучала. Меня задержал мистер Банстейбл. Так, сейчас я закажу кофе. Съешь-ка шоколадное печенье, пока мы ждем.

Даже не отдышавшись как следует, миссис Геккомб пристроила корзинку на свободном стуле и помахала официантке. Лицо у нее было розовое. Настороженность, смешанная с нерешительностью, нависала над ним, будто вторая шляпка.

– Как приятно получать письма, – сказала она.

– О да! Сегодня утром я получила целых три.

– Вы с мамой так много путешествовали, что, наверное, обзавелись кучей приятных знакомств?

– Нет, потому что, понимаете, мы путешествовали слишком много.

– А теперь ты, наверное, подружилась с друзьями Анны?

– С некоторыми. Не со всеми.

Тревога миссис Геккомб понизилась на несколько градусов.

– Анна, – сказала она, – так замечательно разбирается в людях. Она всегда была разборчивой, даже в юности, а теперь-то ведь какие выдающиеся персоны бывают у нее в гостях, правда? Если любить тех, кого любит Анна, никогда не ошибешься. Она удивительным образом умеет собирать вокруг себя людей, как же хорошо, душечка, что ты попала в такой прекрасный дом. Уверена, ты сделала ей приятное, так отлично поладив с ее знакомыми. Вот уж чему она обрадуется всем сердцем. Ты ей, наверное, с удовольствием показываешь все свои письма?