Элизабет Боуэн - Смерть сердца [litres]

Миссис Геккомб, проснувшись, легонько подергала себя за волосы, словно бы услышав что-то оттуда.

– Ты занята, душечка? – спросила она. – Нам с тобой через час нужно будет выходить. Поднимемся на чай к соседям – там две дочки, обе, правда, немного тебя постарше.

Она заправила за поясок выбившуюся сзади блузку и какое-то время умиротворенно расхаживала по салону, двигая и поправляя какие-то предметы, как будто бы именно это ей и пришло в голову во сне. Просочившийся с веранды сквозняк стучал кольцами занавесок, «Вайкики» по-корабельному поскрипывал, и волны все сильнее и сильнее шлепали по песку.

Пока миссис Геккомб и Порция – обе в замшевых перчатках – неспешно поднимались наверх, к дому, куда их позвали на чай, не раскрывшиеся еще нарциссы в садах клонились во все стороны. В Силе нынче давали очередной драматический весенний вечер, с солнцем и ветром, и даже отсюда было видно, как над топью перекатываются облака. Внизу переменчивый серебристый свет дробил излучину бухты.

– Вас с Анной, наверное, часто зовут куда-нибудь к чаю?

– Да, но Анна редко откликается.

На обратном пути миссис Геккомб повела Порцию к вечерней молитве, которую читали в часовне Богоматери. Затем они зашли в ризницу, миссис Геккомб нужно было забрать несколько подризников, чтобы дома их заштопать. Она и не мечтала о том, чтобы, например, украсить алтарь цветами, потому что не могла себе позволить красивых цветов, и трудилась на благо церкви таким образом.

– Мальчики такие неаккуратные, – сказала она, – как дырка, так обязательно по шву на шее.

Они довольно долго перебирали подризники, и еще дольше – заворачивали их в коричневую упаковочную бумагу, миссис Геккомб и другие допущенные в ризницу дамы запасались такой бумагой для своих нужд и складировали ее за относительно священным сосновым шкафом. Викарий об этом ничего не знал. Всякий раз, разворачивая какой-нибудь сверток, миссис Геккомб откладывала бумагу, чтобы потом отнести ее в церковь, поэтому в «Вайкики» никогда нельзя было отыскать коричневой упаковочной бумаги… Когда они вместе с подризниками вернулись в «Вайкики», Дафна расставляла в салоне стулья.

Дафна заново уложила волосы, и теперь они были похожи на золоченую сталь. Дверь в столовую была открыта, чтобы жар от камина в салоне хоть чуть-чуть вытянул оттуда холод: из столовой и впрямь ощутимо сквозило. Они вошли, огляделись, и Дафна – с невозмутимостью вконец отчаявшегося человека – сдула пыль со стоявшего в центре стола букета физалиса.

– Звонок теперь звенит просто замечательно, деточка.

– Да, звонок в порядке, но не успела я в него позвонить, как выскочила Дорис и закатила истерику.

– Может, он все-таки слишком громкий?

– Все равно, пусть так больше не делает. Кстати, банку с паштетом она тоже не может найти.

– Ох, прости, дорогая, она так и лежит у меня в корзинке.

– Мамуля, ну ты даешь… Но, в общем, к сэндвичам она еще даже не приступала. А вы, похоже, ходили в церковь? – набросилась на них Дафна.

– Ну, мы только…

– Знаешь, с церковью можно было бы и подождать. Сегодня вообще-то суббота.

Поужинали они холодными закусками – и раньше обычного, чтобы Дорис успела убрать со стола и вымыть посуду. Потом еще надо было переодеться. Дикки не выказывал особого энтузиазма насчет вечеринки, он собирался поехать на матч – посмотреть, как играют в хоккей на льду. Сам он половину субботы провел в Саутстоне, играя в ничем не примечательный хоккей в грязи.

– И охота им сюда идти, не понимаю, с чего бы, – сказал он.

– Слушай, но ведь и Клара придет.

– Чего это ради? Впервые об этом слышу.

– Ну, знаешь ли! Знаешь ли, ну и ну! Ты сам ее позвал, Дикки! А вот и позвал! Ты сказал: может, забежишь к нам в субботу? – а она только этого и ждала. Я даже думаю, что она ради нас отменила свидание.

– Уж не знаю, что там за свидания отменяют твои подружки, но Клару я точно не звал. Стал бы я ее звать, когда тут «Монреальские орлы» приехали?

– Какие орлы, дорогой? – спросила миссис Геккомб.

– Они сегодня играют на «Ледодроме» – и Дафна об этом прекрасно знает.

– Да плевать мне, где играют твои противные орлы. Я прекрасно знаю, что ты сам пригласил Клару. И не надо мне тут говорить про кларины свидания. Знать, на какие свидания она ходит, – твое дело, а не мое.

– Ах, вот как? – спросил Дикки, дерзко поглядев на сестру. – И на каких, позволь спросить, основаниях ты делаешь такие выводы?

– Ну, она ведь приходит, только когда ты здесь, – ответила Дафна, слегка присмирев.